Элисдэйр, скривившийся от лордушки сизокрылого, задумался. С одной стороны, он легко разметает этих детей гор, и заберет девушку с собой. С другой, Ксения может сломаться от вида бойни, а видеть рядом с собой послушную, но безвольную куклу ему не хотелось. Да и если он правильно разглядел родовые цвета, в которые были покрашены ручки боевых топоров, клан явно мог похвастаться родством с главой гор. А за подобный скандал его дома по головке не погладят. Именно по горам частично проходила граница владений воздушных, и ссориться с соседями, воинственными грейфами, было не выгодно. Достойными магами могли похвастаться обе стороны.

— Твои предложения, — процедил принц сквозь зубы.

— Вот и ладненько, — потер довольно руки Жур, — чуток посоветуемся и решим.

И грейфы удалились в дальнюю часть пещеры, оставив у костра пятерых молодых для пригляду.

— Ты как сбежать ухитрилась, — вздрогнула Ксения от торопливого шепота Леондрия, так ей представили молодого мага. Ведь и не заметила, как он близко к ней подобрался.

— Как — как, молча, — огрызнулась девушка

— Какое интересное заклинание — молча, — глубокомысленно заметил маг.

— Да, ножкой топ, ручкой хлоп, вокруг себя обернулась, через плечо три раза плюнула, — присказкой попыталась избежать расспросов Ксения.

— От хлопанья и топанья, стены не рушатся. А у тебя на руках остаточные заклинания, нехилой мощи, — обвиняющее уставился на нее Леондрий.

Ксения не стала ему помогать, и лишь дернула плечом, мол, разбирайся с заклинаниями сам. Маг вернулся к лорду Стерлеху и, повесив между ними и девушкой странную стену, словно созданную из прозрачного стекла, стал что-то жарко втолковывать принцу. До нее не долетало ни слова. Ксения с любопытством ткнула в стену пальцем, та прогнулась, затем она поскребла ее ногтем и щелкнула по ней пальцем. На стене появились небольшие трещины. От радости, девушка продолжила экзекуцию и скоро, ей в награду, трещины расползлись по всей поверхности. Наконец, стена, не выдержав такого надругательства, осыпалась с печальным звоном. Какой потрясающий вид предстал перед Ксенией — две отвисшие от удивления челюсти и две пары округлившихся в нескрываемом изумлении глаз.

В этот же момент в пещеру вернулись грейфы, чтобы огласить принятое ими решение..

Первым очнулся маг.

— Земля мне под ноги, как ты это сделала? — попытался подступиться он к девушке, но замер, натолкнувшись на угрожающий взгляд брата Грыза и его отнюдь не дружелюбную улыбку. Ксению тепло обняли и ласково поцеловали в макушку.

— Тебе здесь не обижали, дочка?

Она замотала головой. В носу у нее предательски защипало, а на глаза набежали слезы. Как ей хотелось сейчас уткнуться носом в широкую грудь тролля и сладко-сладко поплакать, чтобы смыть с себя весь страх этой жуткой ночи. Но позволить себе быть слабой сейчас она не могла. Вон, ее цербер стоит, изучающе так на нее смотрит, как на неведомую зверушку. Да и маг, судя по фанатичному блеску в глазах, жаждет вывернуть ее наизнанку и мелко-мелко просеять.

— Ну, что же, гостюшки нежданные, дорогие, негаданные, — начал свое выступление брат Жур, — раскрою вам дела наши семейные, дела давние, снегом покрытые, да в лед замороженные.

Элисдэйр поморщился. С каким удовольствием он бы сейчас свернул шею этому сказочнику. Насколько он помнил традиции грейфов, те очень трепетно относились к браку и позволяли своим женщинам делать свободный выбор. Дикость какая. И угораздило же этой несносной сергле попасть именно к ним. Очевидно, что просто так ее не отдадут, пока не убедятся в серьезности его намерений. А для этого наверняка придумают испытание позаковыристей.

Да после того, что эта недо-воздушная сегодня сделала, он собирался ее запереть в надежном месте, чтобы не сбежала опять и вытрясти из нее всю правду, ведь раньше серглы никаких способностей к магии не проявляли. Интересно, что же еще скрывает эта странная воспитанница дома Селены?

— Нельзя ли покороче, уважаемый грейф, — не удержался принц.

— Брат Жур, — поклонился грейф и развел руками в притворном сожалении, — никак нельзя уважаемый..

— Лорд Стерлех, а это мой друг лорд Леондрий, — кивнул он, указывая, на мага

— Так стар я уже, лорд Стерлех, — доверительно наклонился к нему Жур, — память моя не шибко вспоминать горазда, вот и боюсь подзабыть чего, если с середки сказывать начну. Уж лучше с самого начала.

— Как же, забудет он чего, старый хмырь, — раздраженно подумал про себе Элисдэйр, — когда ему еще выпадет такой шанс поиметь воздушного «на побегушках».

— Бабка моя, — неторопливо начал рассказ брат Жур, дождавшись, когда над костром повиснет ожидаемая тишина, — известна на все горы своим целительством. Не одного грейфа она на ноги поставила. Да затворница уж больно большая. Сколько снежных бурь не выходит из хижины. Так, пешком вкруг прогуляться и тотчас же назад возвращается. А вот раньше, когда первые внуки только появляться у нее стали, ох, и была она на одно место неспокойная. Так и норовила везде влезть и свой нос любопытный сунуть. Пока за своими детьми приглядывала поспокойнее была, а как повырастали они, да своими домами зажили, так и удержу от нее никакого не стало. И где только ее не видали, да из каких расщелин не доставали, до самого Черного берега доходила и везде снадобья полезнейшие собирала, да диковинки чудные добывала. А тут сын ее младшенький жениться задумал, тот который по каменному делу талантлив был. И надо было заехавшему к нам менестрелю про ледяного дракона сказ поведать. Мол, чешуйки его, лучше всякого лезвия камень режут. Да еще и где пещера драконья подробно расписал. Вот и загорелась моя бабка, такой подарок младшенькому на свадьбу сделать, чтоб камень оживлять сподручнее ему было. Ледяные драконы-то раз в пять лет шкуру свою меняют, а старые чешуйки о стены в своей пещере стешивают. Там их найти и можно.

Тишина в пещере прерывалась лишь неторопливым рассказом брата Жура, даже воздушые и те не смогли избежать завораживающего очарования рассказа.

— Выспросила моя бабка у ледяных фигур, когда к дракону лучше в гости наведаться, чтобы хозяина дома не было. Да, только, похоже, ледяные посмеяться вздумали или в игру свою сыграть захотели, так что думается мне, хозяин дома оказался. День ее не было, к вечеру приползла на стоянку, чуть жива. С тех пор молчуньей и стала, слово за день промолвит и то хорошо. Да волосы ее в память о той встрече в белый цвет окрасились. Чешуйку-то она с собой прихватила. И правда знатный подарок вышел. По всем горам слово доброе о нашем мастере пошло. Да вот беда. Серьгу обручальную, моей невесте обещанную еще при моем рождении, обронила она в той пещере. И не выбрать мне невесту, до тех пор, пока сережка не вернется ко мне.