Жрец ушел, а к вождю подошла его пятая жена и, ритуальным жестом приподняв юбку, вопросительно посмотрела на мужа. Вообще-то, сейчас была не ее очередь, но предприимчивая женщина воспользовалась тем, что третья жена отлучилась в гости и наверняка еще что-нибудь сунула охране. Она такое проделывала уже не первый раз, но остальные жены ни о чем не догадывались. Несмотря на уже немолодой возраст, вождя на двоих жен пока хватало. Вздохнув, он притянул довольную женщину к себе. На время тревожные мысли были забыты.

– Чего мы так спешим? – спросил Колин у жреца Сади.

Этот жрец был единственным человеком в отряде, общавшийся с Колином, как с человеком, для остальных он остался рабом, причем рабом из-за которого их беспощадно гнали в непогоду на другой конец света, да еще обещали с живых снять шкуры, если с ним хоть что-нибудь случится. Ну и как вы с таким будете общаться? То, что он так же, как и все остальные, мокнет под дождем и может немного отдохнуть лишь на коротких ночевках, никто в расчет не брал. На то и раб, чтобы молча терпеть.

– Приказ вождя, – равнодушно ответил жрец. – Ты должен быть в королевствах до окончания дождей. Да и не настолько у нас приятное путешествие, чтобы его растягивать.

Выехали они пять дней назад и благодаря спешке и тому, что двигались без дорог напрямую, уже приближались к границе со степью. Лошади у них тоже были степные, низкие и неприхотливые, но на удивление быстрые и выносливые. Непонятно, как это у них получалось, но при скачке по заросшей травой степи, ни одна из лошадей не оступилась на неровностях почвы и не угодила копытом в нору грызуна, которых здесь было немало. У каждого было по две заводные лошади. Весь день ехали рысью, иногда переводя лошадей на шаг и пересаживаясь с уставших на свежих. Двигались следующим порядком. Впереди был первый десяток, в котором находился командир отряда – десятник с женским именем Номи, следом ехал жрец с Колином, а замыкал отряд еще один десяток воинов. Обедали, не слезая с седел, черствыми лепешками и разваренным вяленым мясом, оставшимся от завтрака. На это время лошадей пускали шагом, и они тоже подкреплялись, хватая пучки травы, слегка пожухлой после кратковременных зимних морозов. На ночь ставили два шатра из парусины. Все необходимое для них везли на трех заводных лошадях. В одном шатре ночевали сами воины, а в другом Колин со жрецом. Рахо дежурили в три смены, и как они определяли время дежурства при затянутом тучами небе, осталось для Колина секретом. Маг на этот вопрос ничего не ответил, только пожал плечами. Иногда они вспугивали зайцев, которых рахо на скаку били без промаха из своих чудовищно сильных луков. Стрелять из такого Колин так и не научился, просто не хватило сил.

Четкой границы между степью и державой рахо не было. Сначала реже начали попадаться островки деревьев, а потом они исчезли совсем. Через степь скакали двенадцать дней. За все это время с кочевниками встретились только один раз. Естественно, что хозяева, которых было раз в пять больше рахо, решили разобраться с непрошеными гостями и поживиться их имуществом. Со свистом и воинственными криками они ринулись наперерез отряду, доставая луки и охватывая сгрудившихся темнокожих широкой дугой. Положение спас жрец. Воины еще только готовились к стрельбе, а за его спиной уже взвился в воздух небольшой дракон, который с шипением ринулся навстречу степным конникам. Азартные крики сменились воплями ужаса, и кочевники, вздыбив лошадей, разворачивали их и гнали прочь, нещадно погоняя плетьми. Назад они не оборачивались, поэтому никто и не увидел, как, пролетев пару сотен шагов, дракон истаял в воздухе.

– Иллюзия, – как всегда, коротко и невыразительно пояснил Сади.

Как ни пытались ехать напрямую, все же пришлось сместиться к северу, чтобы обогнуть реку, возле которой когда-то зимовали бегущие из родной земли кайны. Она брала свое начало в ледниках Зарского хребта и протекала по территории Сенгала, где в нее впадало несколько притоков.

Когда отряд приблизился к границам земель, где уже обитали кайны, дожди полностью прекратились, и воздух с каждым днем начал прогреваться все больше и больше.

– Дальше поедешь сам, – сказал Колину Сади. – Мы возвращаемся. Заводных лошадей оставлять не будем. Тебе они больше не нужны, да и внимания без них меньше привлечешь. Связь через «Ухо», но старайся использовать его только для важных сообщений. Если растратишь силу, сам зарядить не сможешь. Маг из тебя...

– Я все помню, – прервал жреца Колин. – Золото мне дадут, или обходиться одним дорожным кошелем? Так я с ним далеко не уеду.

– Держи, – Сади протянул кайну два увесистых мешочка. – Это деньги степняков. Раз они ими расплачиваются за ваши товары, у тебя их тоже возьмут. В одном серебро, в другом золото. За эти деньги можно купить троих таких, как ты, так что будь бережливей. И не забудь про свою жену и детей. Если предашь, умирать они будут долго.

Не сказав больше ни слова, жрец развернул коня и поскакал прочь. Вслед за ним двинулись и воины, а оставшийся один Колин со злостью плюнул в сторону уехавших и ударил своего коня каблуками. К концу дня в степи все чаще начали попадаться островки леса, а заночевал Колин уже в большой роще. Следов людей пока не попадалось, и он рискнул разжечь костер и сварить зерно, бросив в варево последнее вяленое мясо. Поев и приготовив оружие, Колин заснул на нарезанных и подсушенных возле костра ветках. Спать можно было, ничего не опасаясь: чуткий конь, которого он привязал рядом, почувствует и зверя, и человека и разбудит ржанием. На второй день рощи, подобные той, в которой он ночевал, слились в один сплошной лес. Постепенно деревья становились выше и стали преобладать хвойные породы. Лес густел, но по нему пока еще можно было ехать верхом, лишь изредка уклоняясь от низко растущих ветвей. Никакой дичи он не встретил, так что вечером пришлось довольствоваться одной кашей. А на третий день Колин в первый раз встретил человека. Пожалуй, он бы проехал мимо, если бы не внезапно раздавшийся крик, полный ярости и боли. Соскочив с коня и наскоро привязав его к ближайшему дереву, Колин схватил лук и тул со стрелами и бросился в том направлении, где кричали, стараясь производить как можно меньше шума. На большой поляне он увидел лежавшего на земле мужчину и огромного кабана, который шагах в двадцати от него в бешенстве терзал чье-то тело. Колин вскинул лук и вогнал кабану стрелу в шею по самое оперение. За первой стрелой последовала вторая, а третьей не потребовалось. Кабан зашатался и, жалобно хрюкнув, упал на бок. Хоть степной лук был послабее луков рахо, на небольшом расстоянии это было страшное оружие, которым кайн владел в совершенстве. Колин вышел на поляну и направился к мужчине. Подойдя ближе, он понял, что здесь произошло. Пострадавший явно не был охотником, или просто сейчас не охотился, потому что, кроме большого кинжала на поясе, другого оружия у него не было. Кабан напал на него сам, сбил с ног и изрядно попортил правый бок. Мужчину спасла бывшая рядом собака. Непонятно, почему она не почуяла кабана, но когда упал хозяин, бросилась на страшного противника и отвлекла его на себя. Сейчас ее истерзанное тело валялось рядом с телом кабана. Мужчина был жив, поэтому Колин достал хранившийся у него для перевязки лоскут ткани и перевязал ему бок, а потом применил свои невеликие силы для ускорения заживления. Оставив раненого, он привел на поляну коня и занялся разделкой кабана. Пока пострадавший пришел в себя, Колин успел развести костер и поджарить на огне несколько ломтей мяса. Он впервые за несколько дней нормально поел, да еще нажарил мяса впрок на пару дней. Подойдя к раненому, Колин понял, что мужчина уже в сознании и наблюдает за ним через наполовину прикрытые веки.

– Хватит претворяться! – сказал он раненому. – Я тебя не съем, мне и свинины достаточно. Лучше скажи, что с тобой-то делать? Мне не с руки здесь долго задерживаться.

– Я живу здесь неподалеку, – с усилием сказал раненый. – Живу один, так что можешь не бояться. Довезешь – отблагодарю. Что с моим псом?

– Кончился твой пес, но перед этим, считай, тебя спас. Если бы не он, ты бы одним разорванным боком не отделался. Отвезу я тебя до дома, скажи только, куда ехать. Меня звать Колином, а как обращаться к тебе?