– Какая-то растительность… – Фантус внимательно всматривался вдаль. – Ну да, точно! Похоже – деревья!

С неизвестно откуда взявшимися силами, они устремились к спасительной полоске. Сделав по пути всего два привала, друзья добрались до места еще засветло. Деревья действительно оказались деревьями, но какими-то странными, необычными…

– Неужели пальмы? – изумился сроут. – Смотрите, точно пальмы! Самые настоящие, родные пальмы!

– Ты имеешь в виду эти разлапистые елки? – спросил Пилат. – И почему это они тебе родные?

– У нас в Бушроне точно такие же были! Может, ошибся Табурет, и я пришел к себе домой? Вот будет здорово!

Они углубились сень, наслаждаясь долгожданной прохладой.

– Будьте осторожны, – предупредил сроут, – если это нормальный тропический лес, то здесь должно быть полным полно всякого рода гадов, тварей и прочих подлючих сущностей.

– Выкрутимся, не привыкать, – бодро ответил Пилат.

В тени он почувствовал себя гораздо лучше и увереннее. Вокруг на все голоса вопили птицы, к их какофонии добавлялся еще и разнообразный стрекот всяких членистоногих и мокрохвостых.

– Где-то здесь водоем, – сообщил сроут. Он по-прежнему ехал на спине Пилата, обозревая окрестности. – Я чувствую воду, она должна быть вон там… Там! Немного левее!

Ведомые Фантусом, друзья свернули с тропинки, и сразу же наткнулись на темно-зеленое озеро.

– Какое блаженство, – сроут спрыгнул на траву и принялся развязывать шляпную ленточку. – Я уже мысленно купаюсь! Я уже мысленно… Стоп! – окликнул он собиравшегося прыгнуть в воду Ирвина. – Не двигайся!

– А что такое?

– Вон, видишь?

– Что такое? – подбежал пес. – В чем дело?

– Видишь? Вон там?

– Что? Зеленое бревно?

– Сам ты бревно! Присмотрись, Пилатик, повнимательнее! Это зеленая плавучая гадина!

– Да? – заинтересовался пес. – Сейчас она подгребет поближе, и я рассмотрю получше.

– Вот уж не стоит. Ирвин, одевайся, и пойдемте отсюда, может, по пути найдем что-нибудь получше.

– Хорошо, что ты во время заметил, что это не бревно, – сказал юноша, глядя на воду.

«Бревно» медленно подплывало к берегу, глядя на путешественников ласковыми глазами.

– Он выглядит довольно симпатичным, – сказал юноша, – может он добрый?

– Не станем проверять, пойдемте, пока оно не вылезло на берег.

Друзья быстро пошли прочь, жалея, что так и не искупались, а Палат страдал из-за того, что так и не напился – озеро было большим, и пес был уверен, что ему бы хватило…

Вскоре джунгли расступились, и перед друзьями возник залитый последними закатными лучами красивый каменный город с искусно расписанными полукруглыми куполами и башнями.

– Вот здорово, – восхитился Фантус. – Красота, однако!

– Пойдемте, пойдемте скорее, – заторопился Пилат. – Просто подарок судьбы, если это не мираж, конечно.

– Надеюсь, этот город не исчезнет с рассветом, – усмехнулся Ирвин, и они направились к залитым закатом башням и куполам.

На небе появлялись первые серебристые звезды. Друзья внимательно присматривались к окружающему пейзажу и успокоились, увидев первых кур и коз.

– Значит, этот город есть на самом деле, – сказал сроут. – Замечательно!

Он слез со спины Пилата и шел на своих двоих. Дороги города были вымощены крупными гладкими плитами, высокие каменные дома смахивали на крепости, а небольшие домишки с аккуратными крышами выглядели очень мирными и благополучными.

– Что будем делать? – спросил Пилат. – Постучимся в первый попавшийся дом и попросим еды?

– Если честно, мне как-то неловко, – вздохнул Ирвин. – Давайте немного осмотримся, надеюсь, сюда еще не докатилась слава о нас, как о государственных преступниках.

– Ах, я и забыл, что мы преступники, – нахмурился сроут. – Надо быть осторожнее.

Они вертели головами, глядя по сторонам, но не замечали, как вслед за ними бесшумно следуют трое полуголых воинов с копьями наперевес.

Головами друзья вертели до тех пор, пока не натолкнулись на троих таких же воинов, но уже стоявших перед ними на дороге.

– Здравствуйте, – Фантус вежливо приподнял шляпу, – мы путешественники. Не подскажите, где у вас тут гостиница?

Войны молча смотрели на них блестящими черными глазами. Кроме узких штанов из светлой кожи и разноцветных ожерелий на шеях, на них больше ничего не было.