– Тай, она не предназначена для квартиры, такие люстры вешают в особняках, чтобы свисала в пространстве между вторым и первым этажом, или между третьим и вторым… в общем, чтоб свисала. Боже, как же я давно мечтаю повесить в комнате что-нибудь приличное!

– Расслабься, дружок, здесь нам не по карману даже самый простенький и страшный люстрик.

В этот момент в магазин вошла невысокая худенькая женщина в легком осеннем пальто. Девушка-консультант пошла ей на встречу и что-то сказала, пару раз кивнув в нашу сторону, из чего я сделала вывод, что женщина в пальто и есть Карина Генриховна. Тая сунула в рот жвачку и растянула в улыбищу ярко-красные губы.

– Мы здесь в качестве детективов, – на всякий случай напомнила я, и подруга сразу же состряпала сурово-мрачную физиономию.

– Карина Генриховна? – с приветливой улыбкой я пошла к женщине. – Меня зовут Сена, это Тая.

– Да, здравствуйте, – ее глубокие черные глаза внимательно, даже цепко оглядели меня и подругу с ног до головы. – Чем обязана?

– Нам нужно с вами поговорить, – подоспела Тая со своей сурово-мрачной миной. – Скажите, вы знакомы с Алексеем Мурзиным?

После секундного замешательства, она утвердительно кивнула и спросила, что случилось.

– Это долгий разговор, – сказала я, – мы могли бы куда-нибудь присесть?

– Знаете что, давайте сделаем так, у меня сейчас есть небольшое дело, я его быстро закончу, а потом поедем поужинать, я как раз собиралась заехать в какое-нибудь кафе. Вы не сильно торопитесь?

– Нет, нет, – замотала головой Тая, всегда готовая натрескаться за чужой счет, – мы с удовольствием с вами поужинаем.

– Хорошо, присядьте пока вон там, – она указала на небольшой мягкий уголок с журнальными столиком, на котором лежала пачка рекламных проспектов, – я постараюсь побыстрее.

Присев за столик, мы занялись обсуждением Карины Генриховны.

– Как ты думаешь, сколько ей лет? – Тая взяла проспект и принялась его листать.

– Сложно определить, где-то тридцать пять-тридцать восемь, где-то под сорок, в общем.

– Она хорошо выглядит, – подруга сунула проспект себе в сумку, – если бы не морщинки вокруг глаз, можно было бы дать не больше тридцати. Как думаешь, какой она национальности? Волосы такие красивые.

– Не знаю, но женщина явно восточная.

Волосы у нее и впрямь удались – густые блестящие волны, подстриженные в форме классического «каре», достойно украшали ее скуластое лицо с немного резкими чертами. – Не понимаю, что у нее могло быть общего с прохвостом вроде Мурзина? – Тая взяла со столика следующий проспект. – Женщина явно с мозгами, да и на внешность очень симпатичная.

– То что она с мозгами, это очевидно, поэтому давай подумаем, что мы ей рассказывать будем, а о чем лучше промолчать.

– Не стоит говорить, что Мурзин откинул боты, – зачем-то Тая сунула и второй, точно такой же проспект в сумку, – кто знает, может, его до сих пор не нашли.

– А что скажем? Кто мы вообще такие?

– Можно наврать, что работаем от детективного агентства, и нас наняла состоятельная женщина собрать информацию о своем знакомом Алексее Мурзине, потому что она опасается всяких там альфонсов и проходимцев.

– Довольно правдоподобно, – одобрила я. – На кой черт тебе сдались эти проспекты? Зачем ты тянешь уже третий? Они же все одинаковые.

– Да? А мне показались разными. Вон она идет.

Мы поднялись навстречу Карине Генриховне, и все вместе вышли из магазина, где нас поджидало очень даже нехилое авто мерседесьей породы. Мы уселись в это, сверкающее не хуже люстр в витрине, транспортное средство, и порулили ужинать.

Привезла нас Карина не в кафе, как обещала, а в большой такой, солидный ресторан, под названием «Тоннель», такой прямо весь из себя, что мы даже заволновались насчет своего внешнего вида. А вдруг не пустят? Охранники поприветствовали Карину Генриховну, как постоянную посетительницу, нам тоже досталось по небольшому приветствию. Сдав вещи в гардероб, мы с Таюнчиком остались в джинсиках и стремных, мягко говоря, свитерочках, а Карина в темно-вишневом брючном костюме, отлично сидящем на ее миниатюрной фигурке. Затем мы прошли в прекрасно оформленный, без особой помпезности зал, где была сцена с белым (!) роялем. На сцене наигрывал задушевную мелодию одинокий саксофонист, солидная публика чинно трапезничала, атмосфера царила самая что ни на есть благородная. Мы расселись за столик, и к нам моментально подскочил официант, ни секунды прямо ждать не пришлось! Рассыпаясь в комплиментах и пожеланиях прекрасно провести время, он разложил перед нами меню, зажег все три свечи в серебряном подсвечнике и услужливо замер поблизости, желая, если что, помочь нам определиться с выбором. Заранее предвкушая небольшое нервное потрясении при виде цен, я с опаской открыла кожаную папку, а Таюха напротив была совершенно спокойна и уже вовсю водила указательным пальцем по строчкам, будучи видимо уверенно, что если Карина нас пригласила, то значит ей за всех и платить.

– Рекомендую взять свинину, вымоченную в красном вине, с печеным картофелем, – сказала Карина, доставая из сумочки пачку сигарет. – Очень вкусно.

Я быстренько отыскала взглядом вышеозначенную свинину, стоила она тыщу триста за порцию.

– Я на ночь мяса не ем, – с достоинством произнесла я, выглядывая что-нибудь попроще.

– А я возьму, – плотоядно улыбнулась Тая, и щелкнула пальцами, подзывая официанта. – Эй, любезный! Значит так, мне вот эту вот свинятину и какого-нибудь винишка к нему…