ИЗ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ МАРИИ АЛЕХИНОЙ В СУДЕ.

Наши извинения, видимо, тоже обозначаются в собирательной обвиняющей голове, как «так называемые». Хотя это оскорбительно и наносит мне моральный вред и душевную травму. Потому что наши извинения были искренними. Мне так жаль, что произнесено было такое количество слов, но вы до сих пор их не поняли. Или вы лукавите, говоря о наших извинениях, как не искренних извинениях? Я не понимаю, что вам еще нужно услышать? Для меня лишь этот процесс имеет статус «так называемого процесса». И я вас не боюсь. Я не боюсь лжи и фикции, плохо задекорированного обмана в приговоре так называемого суда, потому что вы можете лишить меня лишь так называемой свободы. Только такая существует в Российской Федерации. А мою внутреннюю свободу никому не отнять. Она живет в слове, она будет жить, благодаря гласности, когда это будут читать и слышать тысячи людей. Эта свобода уже продолжается с каждым неравнодушным человеком, который слышит нас в этой стране. Со всеми, кто нашел осколки процесса в себе, как когда-то нашли их Франц Кафка и Ги Дебор. Я верю, что именно честность и гласность, жажда правды сделают всех нас немного свободнее.

Мы это увидим.

Далее привожу рассказ словами Нади, как она рассказала, пока мы сидели в поезде перед последним походом. В последнюю трубу.

ПЬЕСА И «ПРОИЗНЕСЕНИЕ» ПЬЕСЫ.

Было время перед потопом. Является Ной. Решил Ной спастись сам и спасти все самое ценное на земле.

И построил ковчег. Металлический.

Заказал в Китае.

Двери ковчега закрываются автоматически.

И вот воды потопа подступили к их деревне.

И у всех настроение нервическое.

Ной. Пора закрывать двери. Твари по паре – всех значимых животных собрали. И жирафы и слоны. Не считая коз, баранов, коров. Кур, индеек. Разумеется, кошек и собак. А двери ковчега не закрываются.

Предсказатель. (Говорится motto) соответствующим моменту загробным голосом: «Если в ковчеге не соберется полный комплект животных, он не полетит!»

Ной проводит пятиминутку и спрашивает: «Или не поплывет. Но поскольку, как сказал Пушкин, нам плыть не куда, значит, правильно, не «полетит». Тараканов взяли?»

«Взяли», – отвечает ответственный за тараканов.

«Клопов?»

«Не взяли, но они, кажется, сами пролезли», – говорит ответственный за клопов, кажется по фамилии Маяковский.

«Микробов?»

«Да», – отвечает главный врач СЭС.

«Вирусы?»

«Да», – отвечает он же (и чихнул для подтверждения).

«Мух?»

«Есть пара, тройка», – говорит мухолог.

«Что же нам не хватает?» – спрашивает Ной.

«Мы не взяли Муму», – отвечает догхантер.

Ной: «Вы ее отловили и усыпили?»

«Нет, ее крепостной крестьянин утопил», – отвечает дог-хантер.

Ной говорит: «Как нехорошо. А он тоже на догхантеров работает? Надо разобраться, дать правовую оценку. А да что это я, это же из детской книжки. У нас же есть сука и кобель Шарик и Лесси. Зачем именно Муму?»

«Без паттерна Муму невозможно существование цивилизации», – говорит философ тоже с загробным видом. Философ (он похож на стоика, что ли, типа Сенеки) висит за штанину на ветке яблони и потому до сих пор его никто не видел. Падает в оркестровую яму со звуком «ям-ям-орк-орк»).

Все делают вид, что понимают и соглашаются: «Сказано! Не спорю, сказано».

И потом действие разворачивается на кладбище домашних животных и неформальной кунсткамере. В одном месте находят останки Муму, оживляют. В другом – голову Герасима. Она как голова профессора Доуэля хранится в так называемом «институте мозга» на Земляном валу. Там изучают медиаторы и прочую биохимию убийц, маньяков, «чикотил» разных. Срез мозга Ленина тоже хранится. Часть в германию отдали. У них своих что ли чикотил недостаточно? Значит недостаточно. А может забывается.

Герасим утопил Муму в Москва-реке, где то в районе Воробьевых гор. Напротив теперешнего ГЗ МГУ и Лужников с другой стороны.

ПРИЗРАК СПАНИЭЛЯ, БЕЛОГО С ЧЕРНЫМИ ПЯТНАМИ. Призрак спаниэля, белого с черными пятнами, на Воробьевых горах стал появляться в 1924 году, сначала в Ботаническом саду МГУ. Выныривал из прудика «с лотосами». Призрак как бы говорил: «Куда подевали прах собаки?! Мне, абстрактной сущности, скучно без костей. Верните мои кости! А то…». Студентам зоологического факультета МГУ стал являться призрак папаши Гамлета в виде собаки. Только почему не в латах. Собака в латах, это было бы прикольно.

Беспризорники в 1925 году «кости» нашли именно в пруду «сада ботаников», видимо кости сдвинулись, подчиняясь «всемирному закону сдвига костей». И похоронили. Вы будете смеяться, в Бестужево. Ехали! На поезде! Не на частном самолете! Мрак. Написали табличку:

У Герасима была собака.

Герасим ее утопил.

Мы хотели отомстить, однако,

Но Ленин нас апередил.

«Апередил» – это в лучших традициях интернет-новояза.

ПАПА С ПОЛЕЙ – ЧИТАЕМ ТУРГЕНЕВА И ПЛАЧЕМ.

Лет в шесть Поля прочитала рассказ Тургенева и расплакалась.

Папа придумал успокоительную историю, чтобы успокоить Полю: «Муму не утонула, осталась жива. Она плыла под водой как Шарик в Простоквашино. Открыла дверку решетку, как в фильме «Человек-амфибия», и заплыла в грот. Муму жила в облике русалки или речной нимфы. А золотая рыбка была у нее на посылках».

Поля успокаивались, и Герасим больше не казался ей врагом народа.

Не вносить же рассказ Тургенева в список запрещенной для чтения в РФ литературы. Как пропаганду насилия и жесткости, направленную прежде всего на школьников средних классов. Надо заменить Муму Лесковым. Потому что вместо Лескова поставили Пелевина. Но Лесков тоже ничего чувак, тем более там про церковь есть, только слишком либерально у него про церковь, не гоже это, но поскольку он все же «ничего», надо его поставить вместо Муму. Потому что дети получают психическую травму. А потом, ну знаем мы, что становится с ними… в Америку хотят, чтобы их усыновили, письма пишут президенту, типа «отпусти, земеля, Колумба в Америку, все равно я же глупый, даун, что от меня толку». Полина была не одинока, все дети СССР плакали, как плакали взрослые по Сталину в пятьдесят третьем. Тургенев великий писатель. Тургенев в «Муму» поднялся до величия. Вскрыл культурный код. В истории о собачке – как в зеркале, вся Россия. Он писал «Муму», подразумевал «Россия». Как и когда писали «Ленин» подразумевали «партия». В Муму немного немецкого ницшеанского сентимента, который в романтическом порыве может замочить мир. Но есть и немой русский бунт. Именно с Муму берут начало сериалы, которые собирают каждый день 30 миллионов из «клуба жалостливых домохозяек». Мы бы сказали «Клуб Жалостливых – это вся Россия», если бы это было хоть в небольшой мере так. Увы.

Поддельный Гришковец продолжал рассказывать пьесу за всех героев. И сносно играет.

Действие второе «Искушение Герасима».

На собачьем совете с участием Пусси и ШКИД решено выкрасть голову Герасима. Они нашли ее в Институте мозга.

Там головы великих. В смысле не Марии Стюарт и Анны Болейн. То есть, не только.

Им по трубкам подавали химию, глюкозу, витамины и проч. Чтобы продлить муки чикотил как можно дольше. На подоконниках вместо комнатных цветов, снаружи смотрели в бинокль наши «плейшнеры» – вроде цветы. А тут головы под флаконами, с трубочками, глаза открыты, моргают и грустно смотрят на Садовое кольцо, на машины в пробках, и на министерского вида, очень серьезное здание напротив. Даже страшно говорить, что там на табличке. Головы думают: «Выхлопными газами дышим. Вредно для здоровья». Потом вспоминают, что они не дышат. У них нет легких, кислород подается аппаратом «Дыхон-3». Но то, что пробки хорошо. Мы же злодеи тут собраны, значит, если кто-то стоит в пробке, нам бальзам на душу. И Анна Болейн главная злодейка. А может и нет. Ведь не будь он такой коварной динамой, не было бы Реформации.