— Согласен, — сказал Кранли и коротко кивнул. — Так недолго и нашего дорогого Айвстона обидеть.

— Не говори глупости. Айвстон у нас тихоня, — с легким раздражением в голосе отмахнулась от него Молли. Она явно хотела сделать сыну комплимент.

— Думаю, Молли, вы еще не в курсе, как недавно отличился Айвстон, — сказала София, стягивая перчатку, чтобы принять чашку чаю из рук Молли. На ее правой руке красовалось массивное кольцо с рубином в окружении мелких жемчужин, которое создавало восхитительный контраст ее белоснежному платью и белым лайковым перчаткам. — Лорд Айвстон выиграл одно крупное пари. Почти каждый в Лондоне поставил пару фунтов. Сейчас все только об этом и говорят. Вы не знали?

— Нет, — ответила Молли, переводя взгляд с Айвстона на Кранли, — впервые слышу об этом.

Молли, которая выросла и воспитывалась в Бостоне, несмотря на хрупкое сложение, отличалась железным характером, и никто не смел ей перечить. Мать шестерых сыновей, один из которых умер в младенчестве, она не терпела нарушений установленного порядка и умела жестоко наказать за это. И наказывала, как считала нужным. Все пятеро сыновей боялись попадаться ей под горячую руку, собственно, как и ее муж, четвертый герцог Хайд.

— Речь идет о небольшом пари, в основном между мной и Кранли, — сказал Айвстон, отмахнувшись от чашки чаю.

— В основном? Не скромничайте, лорд Айвстон, — проворковала София. — Думаю, вам хорошо известно, что из-за этого «небольшого» пари книгу ставок клуба «Уайтс» чуть не изодрали в клочья.

— Вы тоже сделали ставку? — спросил ее Кранли.

София улыбнулась, и ее глаза засияли от удовольствия.

— Я выиграла двадцать шесть фунтов, лорд Кранли. А вы? Сколько вы проиграли?

— Может быть, я выиграл? Вам это не приходило в голову? — ответил Кранли.

— Конечно, приходило. Но, исходя из условий пари и имеющейся у меня информации, вы делали ставку на то, что лорд Айвстон не добьется расположения очаровательной мисс Прествик, а поскольку он добился гораздо большего, я пришла к выводу, что вы проиграли пари. Я права?

Кранли ничего не ответил, лишь злобно сверкнул глазами.

Айвстон пребывал в мрачном молчании.

Ни тот, ни другой не осмеливались взглянуть на мать.

— Кто вам это сказал, София? — спросила Молли.

— Лорд Айвстон собственной персоной. Он открыто признался в этом герцогу Иденхему и мисс Прествик. Я сама была тому свидетелем. Как и леди Ричард. Бедная девушка была потрясена, насколько я могу судить.

— О! — воскликнула Амелия, в ее голубых глазах читалось осуждение. Кранли был готов провалиться сквозь землю или стать невидимкой и заползти под ковер. О бегстве не могло быть и речи, ибо хрупкая, маленькая Молли не постеснялась бы на глазах у всех отходить братьев метлой. — Он сказал это прямо Иденхему? Да еще в присутствии леди Ричард, которая и без того редко появляется в свете? Мне было бы крайне неловко на ее месте, не говоря уже о бедной мисс Прествик.

— Бедная мисс Прествик сама может о себе позаботиться! — выпалил Айвстон.

— Как раз она и не сможет этого сделать! — с негодованием сказала Молли, причем ее глаза приобрели стальной оттенок. — Я была лучшего мнения о своих сыновьях и никак не предполагала, что они заключают пари на молодых невинных девушек из высшего света. Я полагала, что, имея благородное происхождение и соответствующие преимущества, вы наконец извлечете урок из тех поступков, свидетелем которых я была в этом сезоне, и возьмете за правило проявлять к другим людям, особенно к слабым Божьим созданиям, больше уважения и снисходительности! — говорила Молли, распаляясь от гнева. Айвстон и Кранли, прикусив языки, безропотно молчали. Судя по всему, они знали, что до этого дойдет. — Сначала Блейкс в моем собственном доме затаскивает Луизу в чулан, за дверью которого собралась половина Лондона, и лишает чести девушку благородного происхождения, правда, ее папаша — настоящая деревенщина. Затем ты, Кранли, — при этих словах уши у Кранли стали пунцовыми, — укрываешься с Амелией в оранжерее и превращаешь ее платье просто в месиво, что вызывает настоящий скандал. А теперь еще и ты, Айвстон, от которого я меньше всего ожидала подвоха, сотворил что-то ужасное с мисс Прествик, которая, я уверена, ничего плохого тебе не сделала!

Ничего плохого?

Но это не так. Молли ошибалась.

Это мисс Прествик сотворила с ним нечто ужасное. Перевернула всю его жизнь. Он никогда не станет прежним. Никогда.

— Правда, Молли, в книге ставок клуба «Уайтс» было записано совершенно другое пари, — вмешалась София. — По крайней мере одно из них гласит, что Айвстон женится на мисс Прествик. Думаю, Айвстон не слишком пострадает, если проиграет его, ибо ставки невысоки.

— Откуда вам известно, что записано в книге мужского клуба «Уайтс»? — спросил Айвстон хриплым, срывающимся голосом… от чего? От гнева? От тоски?

Что может заставить его тосковать?

Или кто?

София небрежно пожала плечами, внешне оставаясь совершенно спокойной.

— У меня есть свои способы узнать, что происходит в клубе «Уайтс», как, собственно, и в других клубах. Леди обязана знать, что творится в мире джентльменов, иначе как она может защитить себя?

Кранли рассмеялся. Это был резкий отрывистый смех, свойственный только мужчинам.

В отличие от него Айвстону было не до веселья.

— Полностью с вами согласна, — сказала Молли, сурово глядя на сыновей. — И мисс Прествик живое тому доказательство. Я уверена, что бедная девочка и понятия не имела, что на нее делают ставки. Она была совершенно беззащитна перед тобой, Айвстон. Что ты сделал с этой милой девушкой?