— Как ты разговариваешь?! — все больше расходился Халмат. — Анзират, разреши, я его стукну.

— Не надо, Халмат, — остановила его Анзират.

— Да, да, не надо, Халмат, — испуганно потащила старика за рукав Мастан.

И Халмат, недовольно ворча, двинулся за старухами.

— Анзират, извини, мне домой надо идти, — сказала Мастан, как только они отошли от магазина.

— Что, председателя испугалась? — усмехнулась Анзират.

— Что ты, я только вспомнила, что ко мне приедет внучка.

— Ладно, не оправдывайся. Можешь идти, никто тебя не держит.

Мастан тут же засеменила обратно.

— Может, и тебе домой надо? — обернулась Анзират к Халмату.

— Что это значит?

— Это значит, и тебе лучше уйти, если боишься председателя.

— Кто боится, я? Ты что, издеваешься надо мной? — вскипел и без того взбешенный Халмат. — Кричит, командует и еще издевается!

— И ты недоволен мной? А я, старая дура, и не подозревала.

— А что я, по-твоему, радоваться должен? Того бить нельзя, этого тоже. Даже когда такой негодяй, как Гайбулла, попадается, и то не разрешаешь. А еще обещала: «Наведу порядок, наведу порядок!». Пожалуйста, сама наводи порядок! — Халмат отстал от старухи.

Анзират шла одна. Ее догнал Сайфулла.

— Бабушка!

— Что случилось?

— Маме, плохо… Это, наверное, из-за фотографии.

— Из-за какой фотографии? — не поняла Анзират.

— Ну, где папа среди женщин.

— Этого еще не хватало! — Анзират засеменила домой. — А как мама увидела фотографию? Она же была спрятана в моем кармане.

— Нурилла стал спорить, что на фотографии рядом с папой сидят японки. Пришлось достать фотографию и доказать, что там никаких японок нет, что это казашки. И никто не заметил, как мама подошла сзади. Она взяла да все увидела.

— Ну, я еще ему покажу! Ладно, беги позови дядю Карима, пусть машину свою подгонит к нашему дому.

— Зачем?

— Еще спрашивает! — прикрикнула на внука Анзират. — Что я тебе велела? Быстро!

…Анзират торопливо вошла во двор.

Дети, не зная, что делать, испуганно сбились в кучу вокруг стонущей матери.

— Что, доченька, началось? — подошла старуха к кровати невестки.

— Вроде еще рано, — еле проговорила невестка.

— Потерпи, родная, потерпи немного.

— Бабушка, машина! — торопливо сообщил Абдулла.

Старуха поддержала невестку за локоть.

Шофер быстро открыл дверцу, помог Шарапат и Анзират подняться в кабину.

Машина тронулась и быстро исчезла за поворотом,

Усталая Анзират тропинкой возвращалась из больницы.

— Салям-алейкум, бабушка Анзират! — весело поздоровалась с ней Назира. Она была нарядно одета. В руках девушки красовалась новая папка-дипломат.

— А, это ты, доченька? — устало подняла голову Анзират. — Похоже, ты тоже в город подалась?

— Да, в медицинский техникум хочу поступить.

— В техникум? Ну что ж… — Анзират на мгновение задумалась — Идем-ка, я тебе кое-что покажу.

Они вышли на берег реки. На другой стороне у самой воды недвижно стояла корова.

— Что? — не поняла Назира.

— Корова.

— Вижу. И что?

Корова осторожно ступила в воду, а потом, подняв голову над водой, поплыла и вскоре вышла на берег. Анзират подошла к ней и нежно погладила.

— Устала, бедная? Ну ничего, иди, дорогая, иди.

Корова протяжно замычала и двинулась вверх по тропинке

— Это корова Хашимджана, — сказала Анзират. — Он ее продал в соседнюю деревню. И что ты думаешь? Каждый день, переплыв реку, приходит она к дому бывшего хозяина. У него семеро маленьких детей. И корова не уходит до тех пор, пока его жена не надоит столько молока, сколько нужно детям.

— Зачем вы все это рассказываете мне? — удивилась Назира.

— Так просто, — задумчиво ответила старуха.

— Бабушка идет! — крикнул кто-то из внуков, и все бросились ей навстречу.

— Как мама? Что врачи говорят? — наперебой расспрашивали дети. Только маленький Нурилла виновато держался в стороне от всех.

— Не галдите все разом, — сказала Анзират. — Ей уже лучше. Где Нурилла?

— Вот он, под деревом стоит.

Она увидела Нуриллу, грозно велела ему;

— Ну-ка, подойти сюда!

— Не пойду!

— Не пойдешь?

— Нет! Еще побьешь, я знаю.

— Смотри, какой знаток, — усмехнулась Анзират. — Про японок знает, когда его бить собираются, знает. Все знает! А вот как плохо в чужой карман лазить, не знает.