Прежняя, состоявшая из шести республик Югославия уже пять лет как разваливалась. На севере первой откололась, по счастью бескровно, Словения. На юге объявила себя независимой Македония. Однако в центре страны Слободан Милошевич пытался, не гнушаясь никакими средствами, удержать в своих руках Хорватию, Боснию, Черногорию и родную Сербию. Хорватию он уже потерял, однако жажды власти и военных побед у него от этого не убавилось.

Белград, в который Охотник приехал в 1995 году, оставался пока что нетронутым. Разрушение ожидало его впереди – в ходе войны в Косово.

Лондонский офис порекомендовал Охотнику прибегнуть к услугам одного белградского детективного агентства. Возглавлял его бывший офицер полиции, с которым компании Охотника уже приходилось вести общие дела. Найти агентство было несложно – владелец присвоил ему не отличающееся оригинальностью название “Чандлер”.

– Мне нужно, – сказал Охотник владельцу, Драгану Стоичу, – найти молодого человека, имени которого я не знаю, знаю только номер его удостоверения личности.

Стоич крякнул.

– Что этот парень натворил? – спросил он.

– Насколько мне известно, ничего. Но кое-что видел.

– И это все? Вам нужно только имя?

– Да. И затем я хотел бы побеседовать с ним. Однако машины у меня нет, а сербскохорватским я не владею.

Стоич крякнул еще раз. Он явно прочел все до единого романы о Филипе Марлоу и пересмотрел все фильмы о нем. И старался подражать Роберту Митчуму в “Большом сне”, что при росте метр семьдесят и наличии лысины давалось ему с трудом.

Охотник выложил на стол десять стодолларовых бумажек.

– Мне требуется безраздельное ваше внимание, – промурлыкал он.

Стоич был очарован.

– Вы его получили, – ответил он.

Времени этот толстяк, бывший инспектор, впустую не тратил. Изрыгая черный дым, его югославского производства автомобиль понес их обоих к белградскому полицейскому управлению.

– Вам лучше остаться в машине, – сказал Стоич.

Он отсутствовал полчаса и вернулся с клочком бумаги.

– Удостоверение принадлежит Милану Раяку, студенту-юристу, двадцати четырех лет. Отец тоже юрист. Преуспевающая семья, верхушка среднего класса. Вы уверены, что это тот, кто вам требуется?

– Если у него нет двойника, тогда это он два месяца назад побывал в Баня-Луке.

– Какого черта он там делал?

– На нем была военная форма. Во всяком случае, в баре, – ответил Охотник.

Детектив припомнил личное дело, которое ему показали, однако скопировать не позволили.

– Вообще-то в армии он служил. Как и все югославы – в возрасте от восемнадцати до двадцати одного.

– Боевой солдат?

– Нет. Войска связи. Радист.

– В боях не участвовал. Но, возможно, стремился к этому. Он мог присоединиться к отряду, отправившемуся в Боснию сражаться за дело сербов. Полный иллюзий доброволец. Может такое быть?

Стоич пожал плечами:

– Может. Однако все эти полувоенные просто бандиты. Зачем бы студенту-юристу с ними связываться?

– Решил таким образом провести каникулы? – предположил Охотник.

– Может, спросить у него самого? – Стоич заглянул в листок. – Он живет в Сеньяке, это полчаса отсюда.

Дом они нашли без труда – солидный особняк успешного представителя среднего класса. Дверь открыла бледная, нервного вида женщина сорока с чем-то лет. Последовал обмен сербскохорватскими фразами.

– Мать Милана, – сказал Стоич. – Он дома. Мать спрашивает, что вам нужно.

– Взять у него интервью. Для британской прессы.

Явно озадаченная, госпожа Раяк впустила гостей и позвала сына. Потом провела их в гостиную. Они услышали шаги на лестнице, в прихожую спустился молодой человек. Переговорив шепотом с матерью, он вошел в гостиную. Вид у него был недоуменный, испуганный. Охотник приветливо улыбнулся ему, пожал руку. Госпожа Раяк торопливо тараторила что-то в телефонную трубку.

Англичанин протянул молодому человеку блокнот из бара. На каждой из уцелевших страниц вверху значилось: ОТЕЛЬ “БОСНА”. Охотник перевернул блокнот и показал Милану Раяку семь цифр и инициалы.

– Вы поступили очень порядочно, оплатив счет, Милан, – сказал он, предполагая, что молодой человек говорит по-английски. – Бармен вам благодарен. Жаль только, банк чека не принял.

– Нет. Не может быть. Это… – Милан умолк и побледнел.

– Никто вас ни в чем не обвиняет, Милан. Так что просто скажите мне, что вы делали в Баня-Луке?