Шрифт:
«Нечего сказать, хороший пример я показал, — невольно улыбнулся врач. — Хотя ведь и у них неотложное дело!..»
Дождь скоро перестал. Но вода все так же продолжала бежать по улице и несла пароходик в речушку. Речушка эта была так мала, что в летние жаркие дни еле переливалась из одной ямки в другую. Водились в ней лишь пиявки да головастики. Теперь же она вздулась и, сердито пенясь и набегая волной на травянистые берега, всеми силами стремилась походить на заправскую реку.
Пароходик, спускаясь под уклон, вдруг вырвался вперед и понесся с необычайной быстротой. Вот он подпрыгнул на сгорбившемся ручье, нырнул под берег, а секунду спустя показался уже на середине речушки, да еще вверх килем…
Мальчишки горестно закричали, кинулись в речушку и по грудь в мутной воде стали ловить потерпевшее аварию судно.
На этом пробный рейс, наверное, и закончился бы, ребятишки побежали бы домой рассуждать о судоходных качествах своего корабля, но тут из-под мостика выплыл резной детский стульчик. Кружась между щепок, он перевернулся кверху точеными ножками и ударился о спину толстого мальчика. Тот испуганно оглянулся, отстранился, пропустил стульчик мимо. Однако, разглядев плывущий предмет, толстячок подпрыгнул от радости и кинулся ловить его, крикнув:
— Чур, мой!
— Нет, мой! — перехватил стульчик второй мальчишка. — Мой! Я первый увидел и зачурал…
— А я схватил!
— Все равно — мой!
Оба «мореплавателя» крепко вцепились в стульчик и громко кричали среди пенистого потока, сердито подталкивая друг друга плечами. Причем толстячок с бритой, поблескивающей, как арбуз, головой, постепенно отжимал к мосту худенького противника с косматыми, перепутанными, как мокрая куделя, волосами.
— Отпусти!
— Сам отпусти!
— Я вот тебя стукну по лысой макушке, так узнаешь.
— Ну-ка стукни, ну-ка стукни!
— И стукну…
— Нет, не стукнешь!
Воинственные мальчишки настороженно посматривали один на другого, готовые в любую секунду сцепиться.
— Ну-ка, петушки, — проходя по мосту, сказал врач. — Не драться! Вылезайте-ка на берег, а то простудитесь и придется вас лечить. Вода не летняя, осень уже…
Ребятишки оглянулись, но не двинулись с места.
— Ну-ну, живо! — скомандовал врач.
Сердито косясь, но не выпуская из рук стульчика, мальчишки нехотя двинулись к берегу.
Врач торопливо пошел дальше, но снова услышал сзади громкие крики и оглянулся.
Мальчиков было уже трос. Два по-прежнему тянули в разные стороны свою находку, а третий, чуть повыше ростом, с красным галстуком на шее, круглолицый, веснушчатый, схватил их за плечи и кричал дрожащим от волнения голосом:
— Говорю, отдайте! Это из детского дома стульчик…
— Ишь, какой хитрый нашелся! Мы словили, а тебе отдай! — сердито отвечали мальчишки и в пылу спора так рванули стульчик, что он затрещал.
— Эх, вы! — горестно взмахнул руками и презрительно вытянул губы пионер. — Сломали! Тоже сознательные… А еще школьники!..
Необыкновенно внушительно и серьезно прозвучали эти слова.
Врач рассмеялся и пошел своей дорогой. Он не видел, чем окончилась эта сцена, но крики сзади не сразу прекратились.
Под вечер, вернувшись из больницы, Степан Петрович вышел посидеть на балконе. Во дворе он увидел знакомых ребят. Все три скандалиста дружно ремонтировали стульчик. Рядом с ними стояла банка с клеем, лежали молоток, гвозди и пароходик с красным жестяным флажком.
Вскоре все трое, прихватив с собой исправленный стульчик и пароходик, собрались уходить.
— Куда это вы? — спросил врач.
Ребята подняли головы.
— Стульчик в детский дом понесли. Ихние ребятишки на площадке играли и оставили, а ливень смыл в речку. Вова с Петей поймали.
Толстячок и его худенький приятель стыдливо взглянули на своего старшего товарища и заговорили быстро, перебивая друг друга:
— Мы не подумали и сломали стульчик. А так-то мы разве не понимаем?! Только Вася сказал, мы сразу и поняли… Он детскому дому нужнее, стульчик-то…
— Они вот пароходик хотят подарить детдомовцам, а себе другой сделают…
Ребята хотели идти, но Вася вдруг спохватился:
— Ох, мы ведь и не поздоровались с вами. Здравствуйте, Степан Петрович.
— Здравствуйте, здравствуйте, ребята! — приветливо улыбнулся врач, кланяясь.
ПОДВИГ
Рассказ этот я услышал возле паромной переправы через Чумыш. Паром был маленький, а движение большое, и на берегу скопилось много машин.