Кто он?..

— Может быть, какой-нибудь речной дух? И он околдовал Хаттима? — вмешался наконец Селеруна. — И теперь нам одна дорога…

— Ты думаешь?..

Похоже, Баджин воспринял это всерьез. Возвращая флягу, Селеруна глянул молодому человеку в глаза и не увидел ничего, кроме растерянности. Да поможет нам Госпожа… совсем дурак, и мозги тухлые.

— Нет, Баджин, я не знаю, — он покачал головой. — Не знаю, кто он такой. И в духов я не верю. И в призраков не верю, и в гоблинов.

— Это он привел ветер, — упрямо пробормотал Баджин. Да, подбрось мысль в пустую башку — она и будет там вертеться.

— Тогда скажи ему спасибо. При таком ветре мы скоро будем дома.

И зачем Хаттим окружил себя такими простофилями?!

— Чем быстрее мы плывем, — назидательно произнес Селеруна, успокаивая не столько Баджина, сколько самого себя, — тем раньше расстанемся с этой треклятой рекой и благополучно разойдемся по домам.

— Если только он не гонит нас на верную смерть.

Селеруна бросил на молодого человека красноречивый взгляд, но не придумал, что ответить, а потому повернулся к нему спиной, решив не заботиться о хороших манерах, и направился в каюту судовладельца. Там можно было, по крайней мере, укрыться от ветра… К тому же этот, по крайней мере, занят делом и не болтает.

В это время Хаттим Сетийян лежал в своей каюте на подушках, то и дело вытирая пот. Он отчаянно страдал от духоты. Жаровня, которую потребовал Тоз, раскалилась так, словно снаружи стоял лютый мороз, и в тесной каюте было нечем дышать. Ветер тщетно колотился в плотно задвинутые ставни. Но колдун, похоже, наслаждался жарой и тяжелыми запахами. Он кутался в плащ, который дал ему Хаттим, и его глаза светились, как угли в жаровне. Наконец правитель осмелился подать голос:

— Скоро мы прибудем в Андурел.

— Всему свое время. Без меня тебе спешить некуда.

От этого свистящего шепота у правителя Усть-Галича по-прежнему пробегал мороз по коже.

— Пойдут кривотолки… — галичанин неопределенно махнул рукой в сторону двери. Он догадывался, что сейчас творится на палубе.

— Они ничего не скажут.

— Ты уверен? — Хаттим потянулся к графину, который стоял на низком столике. Колдун явно заметил это движение. — На берегу им будет трудно держать язык за зубами.

— Они поймут, что еще труднее его распускать, — ответил Тоз. — Об этом я позабочусь.

Хаттим наполнил кубок и сделал глоток. Вино сильно нагрелось. Интересно, каким образом Посланец надеется обеспечить молчание доброй сотни человек. Впрочем, задать вопрос правитель не осмелился… или не слишком хотел знать ответ. В конце концов, способы наверняка есть, а какие… об этом лучше не думать.

Теперь, когда появилось время все обдумать, сделка с Посланцем начала вызывать у него сомнения. Но отказаться… Страшно было даже подумать о том, во что выльется гнев Тоза. К тому же жажда власти действовала на южанина, как шпоры на скакуна. Тоз — союзник, на этот счет не могло быть ни малейших сомнений. Грозный, могущественный… И все же при мысли о некоторых его деяниях кровь застывала в жилах. Хаттим знал, что каждую ночь Посланец появляется на улицах приречных городков, где в домах спят люди. И каждую ночь в одном из них оставался иссохший труп, из которого было высосано нечто большее, чем жизнь. Чем еще он мог развлекаться — Хаттим предпочитал не задумываться. Теперь они с Тозом связаны общими целями.

— Не сомневайся.

Хаттим вздрогнул и пролил вино. Неужели проклятый колдун читает мысли?

— Я дам тебе все, что обещал, и пройдет не так много времени, прежде чем ты это получишь. Ожидание досадно, но мы не должны рисковать. Поспешность вызовет подозрения.

— Хочешь сказать, твое присутствие не вызовет подозрений? — спросил галичанин. — В Андуреле полно Сестер.

Тоз вздрогнул — а может быть, Хаттиму только показалось. Широкий плащ скрадывал движения колдуна… и к тому же его тело двигалось не совсем так, как у людей.

— Они меня не увидят, — прошелестел Тоз. — И не ощутят моего присутствия. Я проникну в Белый Дворец под покровом чар, как пришел к тебе.

Хаттим непроизвольно почесал шею. Тоз объяснил ему, как он проник в Высокую Крепость. Следы почти исчезли, но при воспоминании об этом Хаттим испытывал прилив тошноты. Он бы предпочел достичь своих целей посредством интриг, а не колдовства. Но Тоз, судя по всему, придерживается иного мнения. Так что придется играть по чужим правилам — раз уж дело дошло до того, чтобы доверить свою судьбу слуге Эшера.

— Подумай о Белом Дворце, — проговорил Тоз. Жуткая гримаса, растянувшая безгубый рот, очевидно, означала улыбку. — Подумай о власти. Подумай о Тамуре и Кеше под твоей пятой. Вспомни, что я могу тебе дать все это.

А могу и не дать… В этих словах таилась угроза. Хаттим кивнул и глотнул вина. Теперь он связан по рукам и ногам, и пути назад не будет. Он отдал себя в руки Тоза, следовательно, и Эшера. Госпожа могла бы простить его, но Властелин Нижних пределов… Нечего и думать о пощаде, если он, Хаттим Сетийян, попытается пристать к другому берегу.