Для Ларисы это тоже стало ударом, но совсем по другим причинам. Всю жизнь с Юрием Николаевичем она привыкла считать себя главой семьи, не потому что много зарабатывала или еще по каким-то объективным причинам, а просто потому что была дочерью своего могущественного отца. При каждом удобном случае, она напоминала мужу, кто ее отец. И какие проблемы могут у него быть, если она пожалуется первому секретарю.

Теперь жаловаться некому. Юрий Николаевич стал не только процветающим бизнесменом, но и хозяином в доме, а она никому не нужной домохозяйкой, вещью при муже.

Подправленная психика Ларисы после таких тяжелых травм, снова стала давать сбои. Приступы депрессии становились все чаще, дольше и тяжелее. Она лежала на диване уже не днями, а неделями, ни с кем не общаясь, ни на кого не обращая внимания, полностью закрываясь в себе от окружающего незнакомого и непонятного нового мира.

Единственный, кто хоть как-то мог на нее подействовать был Димка. Сын стал уже достаточно взрослым, чтобы понимать, с матерью что-то не то, но отношения у них оставались близкими и доверительными, в отличие от отношений с мужем.

К счастью, коттедж, где жила семья Грищенко, был достаточно большой, чтобы они могли не встречаться неделями.

Через некоторое время в коттедже Юрия Николаевича раздался телефонный звонок. Жена сняла трубку. Тихий женский голос попросил Ларису, и когда та подтвердила, что она у телефона, женщина тем же тихим голосом сказала, что у мужа уже давно есть любовница и назвала адрес квартиры, где они встречаются.

Лариса, будучи женщиной небедной, могла позволить себе нанять человека, чтобы проверить полученную информацию. И вскоре – все подтвердилось.

Лариса сразу вышла из своей хронической депрессии и впала в настоящую истерику. Она кричала, визжала, била посуду, рвала на себе волосы, каталась по полу. Картина была удручающая.

Юрий Николаевич не стал спорить, или отпираться, а просто ушел, громко хлопнув дверью. Наверное, это было его ошибкой. Когда утром он вернулся домой, около коттеджа стояла машина скорой помощи.

Ночью, после его ухода, Лариса выпила три упаковки сильнодействующего снотворного и оставила записку, в которой обвиняла мужа во всех грехах не только на самом деле произошедших, но и придуманных ее больным воображением.

До приезда милиции Юрию Николаевичу удалось выкупить у врачей предсмертную записку Ларисы. После чего они написали безобидный отчет, и все списали на психологическое состояние покойной.

Правда, сын так и не простил его. После похорон Димка заявил, что во всем виноват Юрий Николаевич, и он его больше не желает знать, но деться ему пока было некуда, и он остался жить дома.

Через положенный по правилам приличия срок Юрий Николаевич женился на бывшей любовнице Вере – манекенщице на пенсии. Не потому что беспредельно любил, а просто с ней было удобно выходить в свет. Эффектная женщина, она умела красиво себя подать. Это были необходимые составляющие для жены преуспевающего банкира.

Довольно долго Юрий Николаевич был уверен, что мозгов у молодой жены немного. Но в последнее время, присмотревшись к Вере, пришел к выводу, что ума было мало у него. Его настойчиво преследовала мысль, что женский голос, позвонивший Ларисе, принадлежал именно Вере, но доказать это уже было невозможно.

Он старался не думать об этом обстоятельстве, которое унижало его мужское самолюбие и приводило к печальному выводу, что все произошло так, как задумала Вера, а он был всего лишь марионеткой в ее наманикюренных коготках.

Вскоре Юрий Николаевич отправил Димку учиться в Англию, и они практически не общались. Недавно сын позвонил, что подыскал себе хорошую работу и после окончания учебы назад не вернется, а через несколько лет вернет деньги, затраченные на обучение. Больше он ничем не обязан Юрию Николаевичу. Видимо, Димка так и не простил его. Сначала эта мысль жестко жгла отцовское сердце, потом боль стала привычной. Под водопадом происходящих событий, она постепенно притупилась.

Площадь перед «Техбанком»

сейчас

Вдруг, неожиданно для самого себя, Юрий Николаевич решил пригласить ее в ресторан. Пожалуй, компания ему сегодня не помещает.

Ольга внимательно посмотрела на хозяина «Мерседеса» и вдруг очень четко услышала голос Марго, который знакомо произнес: «Он будет носить очки».

Вы сейчас заняты? – ни о чем не догадываясь, спросил мужчина.

А что? – в голосе Ольги появилось подозрение.

Да вот, у меня обед, хотел и вас пригласить, чтобы искупить возникшее недоразумение.