В том году Карузо отказался от утомительного весеннего турне в составе труппы «Метрополитен-оперы» и вместо него дал несколько концертов в разных американских городах, после чего в конце мая повез молодую жену к себе на родину. Ему не терпелось познакомить своих родных с Дороти, да и по сыновьям он очень соскучился. Прибытие Карузо и Дороти в Италию стало предметом всеобщего внимания — как в Америке, так и в Европе. Газеты освещали каждое появление молодоженов «на людях», обсуждали Дороти, строили прогнозы на будущее. Итальянцы в очередной раз заговорили о том, что, женившись на американке, Карузо собирается окончательно обосноваться за океаном. Энрико, естественно, опровергал эти слухи, тем самым еще больше подогревая уверенность в обратном. Тем более в этот приезд он не дал ни на родине, ни в других странах Европы ни одного концерта — даже в Англии, в которой его ожидали с огромным нетерпением.

Дети Карузо поначалу восприняли Дороти довольно настороженно, но потом, видя, как счастлив отец, немного оттаяли и стали более дружелюбно с ней общаться, хотя напряженность в отношениях между итальянскими и американскими родственниками никогда не исчезала. Мимми — единственный из всей семьи Карузо, кто прекрасно владел как английским, так и итальянским языком, — выступал переводчиком новой «мамочки». Но обоим сыновьям казалось, что отец еще больше отдалился от них за годы разлуки.

Фофо приехал в отпуск. За два года службы он повзрослел и возмужал, но все еще оставался в глубине души подростком. Как-то за обедом, когда вся семья Карузо собралась в новом составе на вилле «Беллосгуардо», Фофо решил откровенно поговорить с отцом. Он сказал, что считает себя взрослым, хочет жениться и самостоятельно заняться каким-нибудь делом. Однако, как вспоминает Мимми, он говорил с отцом слишком уж самоуверенно и дерзко, а в завершение заявил, что папа достаточно богат и те деньги, которые он просит, не слишком значительная для него сумма.

— Я хотел бы жениться. Папа, ты должен дать мне миллион лир!..

Карузо отреагировал моментально:

— Вот тебе миллион!.. — и со всей силы ударил сына по лицу — так, что бедняга упал вместе со стулом.

Мимми вспоминает: «Мой брат совсем не был слабаком, так что отец, наверное, действительно сильно его ударил, коль он слетел со стула… Фофо смолк и снизу смотрел на отца. Дороти была шокирована. Кто-то из родных помог Фофо подняться. Отец схватил его за грудки и без малейшего сожаления о сделанном заявил:

— Ты никогда не должен такразговаривать с отцом!

Я думаю, папа поступил правильно. Фофо действительно говорил очень непочтительно. В его голосе звучали ультимативные нотки, а отец никогда не признавал ультиматумы. Он должен был показать, кто в семье главный, за счет кого существует вся семья. И он преподал брату жестокий урок. Дороти в своей книге пишет, что Фофо сидел за столом и плакал. Возможно, она просто не поняла, что случилось. Но на моей памяти я ни разу не видел у брата слез. Он всегда стоически переносил любые горести и любую боль…» [374]

В итоге Фофо тогда ничего и не получил. До самой смерти Карузо он так и оставался «папиным сынком», полностью зависящим от его денег. Юноша был очень расстроен и обижен. И его можно пожалеть — ведь, по сути, он не знал материнской ласки, редко видел отца, успел за три года от него отвыкнуть. Возможно, он сильно нервничал во время разговора с ним и не сумел найти нужный тон для просьбы. По всей видимости — и это отмечают оба сына великого тенора — всю отеческую ласку и заботу Карузо перенес на Дороти, которая была на двадцать лет его моложе, а позднее на маленькую Глорию.

Итальянская семья Карузо была разрушена. Сестры Джакетти навсегда исчезли из его жизни, и к сыновьям он стал относиться гораздо прохладнее. Возможно, во многом потому, что Дороти была беременной и Энрико с нетерпением ожидал рождения их общего ребенка. Карузо-младший считает, что после женитьбы единственными людьми, к которым по-настоящему хорошо относился его отец, были Дороти и Глория. Для всех остальных он стал эдаким сувереном — богатым, снисходительным, великодушным, но при этом без меры властным и часто несправедливым…

Даже на отдыхе Карузо не прекращал работу над голосом и репертуаром. Каждый день он часа по три разучивал с аккомпаниатором Бруни, который приезжал из Флоренции, партию Элеазара из оперы Ф. Галеви «Жидовка», в которой собирался дебютировать в новом сезоне «Метрополитен-оперы», а также планировал записать на пластинки много новых песен. По-прежнему он любил отдыхать, что-то мастеря своими руками — например, сделал из старинных фигурок панораму, изображавшую сцену Рождества Христова.

Однажды ночью произошло небольшое землетрясение. На вилле «Беллосгуардо» старая часть здания оказалась достаточно крепкой, но стены новых пристроек в нескольких местах были разрушены. Пронесся ураган с ливнем, который посбрасывал в саду статуи и повалил деревья. Впрочем, в самой Флоренции шторм натворил еще больше бед.

Последствия урагана были быстро ликвидированы. Куда сложнее оказалось усмирить иную стихию и изменить атмосферу, царившую тогда в итальянском обществе. Война нанесла экономике страны колоссальный ущерб. В отдельных провинциях бушевали голод и эпидемии. Резко возрос уровень преступности. Вандализм и уличные перестрелки стали обычным явлением. Коммунисты, воспользовавшись сумбуром в стране, призывали народ к анархии. Всю ненависть к богатым беднейшие слои выплескивали в форме воровства и насилия.