На эту красоту хорошо посмотреть не свысока, с высоты человеческого роста, а значительно ниже. Как только ляжешь в траву и станешь с цветущими травами вровень, увидишь то, чего до сих пор не замечал. Каждая травинка, листик, цветок откроются тебе по — новому.

Прилетел мохнатый шмель. Уселся передо мной на лист. Задними лапками почистил брюшко сверху. Затем — снизу. Таким же образом старательно обработал туловище. Привел в порядок голову. Пожужжал. И улетел.

Весна была обычной. Лето тоже ничем не выделяется, ни жарой, ни дождями. А луг родил огромное количество ромашек. Все бело кругом. Бело под ногами. Бело в низине. Бело на взгорке. Кажется, белое с луга поднялось в небо и плывет по нему сахарными облаками.

Никогда при моей жизни луг не был таким ромашковым. Видно, пришел его звездный час.

Словно синее озеро разлилось по поляне. Это поднялись в изобилии из густой травы высокие крупные колокольчики. Большие нежные лепестки цветов, опущенные вниз, словно ресницы, полуприкрывшие голубые глаза.

Вслед за огненно — бронзовым стволом запрокинешь голову к вершине высоченной сосны, и, словно на сказочном корабле, плывешь в небесной синеве вместе с белоснежными парусами — облаками…

Долго пробирался по лесным дебрям. Вышел к озерку.

В несколько ярусов от воды поднимается лес. Возле берега редкий тростник. Под водой чистый — чистый песок. Да и сама вода прозрачности необыкновенной.

Такой же чистый впадает в озеро ручей. Тоненький. Извилистый. И радостный.

Почему кажется радостным? То ли от солнца, уж очень солнечным выдался день? То ли от того, что бежится ему легко по чистому песку? А может доволен лесной ручей, что он такой маленький, питает такое большое озеро?

Неважное у меня было настроение, когда подошел к ручью. Устал. Заели комары. Но при взгляде на лесного малыша и я повеселел. Озеру несет ручей чистую родниковую воду. А со мной поделился своей радостью.

Сильный ветер быстро гонит облака. Они то открывают, то закрывают солнце. Освещенность местности от этого постоянно меняется.

На это лучше всего смотреть с высокого холма. Вот только что были темными ближние кусты и дальний лес. На их фоне эффектно смотрелся расположенный между ними освещенный солнцем луг. Теперь наоборот — луг потемнел, а высветился лес…

Когда облака небольшие, пейзаж особенно причудлив и многослоен.

Красива такая переменчивость.

Над протекающим через луг ручьем резвятся синие стрекозы. Трепеща крылышками, гоняются друг за другом.

Устали. Расселись по круглым головкам желтых кувшинок. Каждой стрекозе — по кругляку. Кому кувшинок не хватило, вцепились в травинки, листики.

Посидели. Отдохнули. Вновь продолжили над поверхностью быстро бегущей воды веселый синий хоровод.

На опушке леса остались от спиленных елей несколько больших пней. Эти пни чем-то приглянулись стрекозам. На каждом сидит по несколько стрекоз.

Я подошел — стрекозы взмыли в воздух. Отошел — снова приземлились на пни. Удобны пни для взлета и посадки. Они для стрекоз как маленькие аэродромы. А сами стрекозы на них как вертолетики.

Черные грозовые тучи заволокли все небо и словно застыли в ожидании, когда рванет гром. А в одном месте из разрыва туч вырвался огненный солнечный столб и упал на землю. Радостно засветились поле, луг, кусты, кромка ближнего леса…

Волнующе хороша эта тревожная радость в наплывающей на тебя огромной жуткой черноте.

Кажется, мир потерял равновесие. Все вокруг завертелось в стремительном вихре бури. Ходуном ходят травы. Деревья выгибаются так, что вот — вот переломятся пополам…

Однако упали лишь две старые березы, да молодая осина, оказавшаяся слишком тонкой.

Хлещет дождь землю. Хлещет резко и сильно, словно в наказание.

А земля, похоже, этому рада. Размякла она, раздобрела. Теплый пар поднимается над землей…