— Я никуда не поеду, — упрямо отозвался Азриэль.

— Ой, ищут, ой, ищут свое «домой»!.. Каждый по-своему… И Сонечка тоже искала… Нету, нету еще письма от Сонечки… Да! Но письмо будет… И пока еще ищут, до тех пор таки и слава Бгу… Да… И оттого мы еще живем на земле, что ищем свое «домой». И других мы оттого пережили… А если бы перестали искать, то перестали бы и жить… Завтра пароход, Симон? Утром? Поезжай утром. Поезжай!

Симон подошел к отцу, положил обе руки к нему на косые плечи… С удивлением и взволнованный смотрел он на сморщенное измученное старческое лицо… Луна освещала верх соломенной шляпы, которая была на старике, и нижний край его бороды. Лицо же все было заткано прозрачной зеленоватой тенью, из тени этой старческие глаза смотрели бодро, ласково, с любовью и несколько виновато…

— Я же тебе говорю: слова как кирпич делаются… И трудно дать понять… Но сам я… во внутренности, в своем сердце — я это очень понимаю… Ты тоже должен понять… Симон… Ты же — Симон!.. И одним словом: будут времена, сын мой! Не бойся — и поезжай себе утром…

Из-за камышового шалаша показалась высокая фигура Суры. Женщина приблизилась к столу, остановилась у черного ствола яблони и голосом отчетливым, сильным проговорила:

— Домой… домой… домой…

Месяц ласково смотрел с далекого неба и сиянием серебра одевал и землю, и людей, и желания их, и грезы…

1909