«Жаль, что танец не медленный, — вдруг почему-то подумала Лена. — Тогда бы он мог обнять меня на вполне законных основаниях».

Доучившись до пятого курса, она так и не смогла увлечься никем серьезно. Были поклонники, были случайные и скоротечные романчики, но — настоящее не приходило. А вот сейчас с ней что-то случилось: она даже не знала, как его зовут, но ощущала, как ее непреодолимо влечет к этому мужчине.

— Итак… — начала Лена, готовясь приступить импровизированному уроку.

В этот момент смуглый незнакомец получил нечаянный, но весьма ощутимый удар локтем от какого-то разошедшегося танцора. Он шутливо поднял руки и улыбнулся.

— Сдаюсь. У вас на танцах э… как это говорится по-русски? — побеждает сильнейший. Как в городских автобусах. Давайте лучше выйдем на воздух, здесь дышать нечем.

— Хорошо.

Она отыскала в толпе танцующих Наташу: та, выглядывая из-за плеча кавалера, с любопытством следила за ними. Лена махнула подруге рукой и последовала за своим несостоявшимся партнером.

Они вышли на улицу. Вечер был теплый и, несмотря на позднюю осень, не дождливый.

— Меня зовут Ахмед, — представился молодой человек.

— А меня Лена. Где вы так хорошо научились говорить по-русски, Ахмед? — спросила девушка, чтобы как-то завязать разговор.

— В Багдадском университете. У нас был отличный преподаватель. Его дед эмигрировал из России в Ирак в начале века.

— Вы и живете в Багдаде?

— Да. У моих родителей большой дом в Мансуре.

— Мансур — это что?

— Район Багдада. Очень э… Как это будет правильно сказать?.. Престижный?

— Престижный, — подтвердила Лена. — Или фешенебельный.

— Фе-ше-бе… С первого раза и не выговорить, — засмеялся он.

Лена тоже улыбнулась.

— Вот этого слова ваш преподаватель в университете, наверное, и не знал!

— Багдад — очень большой город, — увлекаясь, продолжал Ахмед. — Вы знаете, Лена, он тянется на семьдесят километров в одном направлении и больше чем на пятьдесят — в другом. Представляете, сколько потребуется времени, чтобы просто его объехать? А чтобы осмотреть все его памятники и музеи?

— Честно говоря, не представляю. Я ведь и в Москве-то была всего два раза, — с сожалением произнесла Лена. — Да и то с родителями и проездом.

— Тогда приглашаю вас в Багдад! — торжественно произнес Ахмед и осторожно взял ее за руку.

— Ага, только сегодня уже поздно, так что придется отложить поездку до завтра, — насмешливо проговорила девушка и сменила тему: — А у вас есть братья и сестры?

— Да. В Ираке многодетные семьи. У меня два брата и две сестры.

Он увлеченно рассказывал еще какое-то время, потом спохватился:

— Что это все время говорю я? Расскажите и вы о себе. Где вы живете, Лена? Кто ваши родители?

Что здесь было рассказывать? Ивацевичи, где она родилась, провела детство и школьные годы, лишь несколько лет назад получили статус города, но так и остались ничем не примечательным белорусским местечком с населением, едва превышающим десять тысяч человек. Ни памятников, ни прочих достопримечательностей — так, точка на географической карте, полустанок, который на полной скорости пролетают поезда, идущие из другой, неведомой жизни — из Варшавы, Праги, Берлина. Отец военный, мать — повар в столовой леспромхоза. Что здесь рассказывать?

Наверное, Ахмед уловил ее нежелание, потому что после нескольких вялых фраз своей спутницы вновь взял инициативу в разговоре на себя и принялся говорить о Вавилоне.

Время летело незаметно, и девушка спохватилась, лишь когда стало совсем темно.

— Ну, мне пора, Ахмед, — проговорила она.

— Да-да, Лена, конечно. Вам куда?

— В общежитие.

— Так мне тоже! — обрадованно воскликнул он.

Они шли по освещенным праздничной иллюминацией улицам и болтали ни о чем. И почему ей было так легко и приятно с этим симпатичным смуглым иностранцем — как ни с одним из ее прежних ухажеров?

Ахмед не позволил себе ни обнять ее, ни поцеловать на прощание. Он даже не попросил ее о новой встрече.

И после этого стал нравиться ей еще больше.

Скучающий чиновник под большим портретом Саддама Хусейна, сфотографированного в военной форме, украшенной всеми мыслимыми и немыслимыми наградами Ирака, поднял голову.

— А, опять вы… — без энтузиазма проговорил он.

— Что по моему вопросу? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросила Елена.