Небольшая борода и усы. Над левой бровью кровь. Нос перебит и свернут немного направо. Левая щека над скулой опухла от плотного синяка. Губы Его были разбиты в кровь, и она вместе со слюной капала на меня. Лицо Его вызывало отвращение, настолько оно было безобразным от соприкосновения с людьми. Оно было одним лицом всего человечества. Человечества, выразившего себя в этом лице.

– Тебе тяжело? – спросил я. – Тебе так же тяжело, как простому человеку, или Ты пытаешься представить себе тяжесть своей ноши?

Вокруг Его головы летали мухи. Они садились на Его лицо и ползали по губам, забираясь почти в рот.

– Ведь Ты Бог, зачем Тебе эти мучения? Брось этот груз, вымойся и живи своей жизнью.

Но Он молчал, тупо уставившись на меня и, похоже, не понимая ни меня, ни происходящего. Вдруг Его тело дернулось, и Он двинулся на меня и через меня. Я сжался внутренне в предчувствии удара бревна, но в последний момент, закрывшись руками, откатился в сторону.

Последнее, что я увидел, это толстый конец бревна, который волочился по мостовой, оставляя за собой светлую полосу. Впрочем, многочисленные ноги ее почти тут же затирали.

Я сел на камень у стены рядом с каким-то человеком. Он был стар и в белых одеждах. Белых и слишком чистых. Его лицо скрывала борода и длинные седые волосы.

– Я созерцатель, а тебе зачем это надо? – вдруг спросил он меня.

– Я не знаю, зачем мне это надо. Мне это не надо. Все происходит само по себе. Я не могу этому помешать. Наверное, я слаб, чтобы что-то менять. А зачем Ему это надо? – с надеждой спросил я.

– Он тоже не знает. Он должен.

– Кому Он должен?

– Себе. Кому же еще.

– Я слышал, Он хотел спасти человечество?

– Разве? – удивленно посмотрел на меня старик. – А оно в этом нуждается? Человечество.

Он замолчал. Он не задумался. Он просто замолчал.

Я заглянул в его глаза в ожидании продолжения. Они были серыми, почти бесцветными и бездушными, как камень. Они ничего не выражали. Они просто были.

– Человечество – этот молодой зверек – хочет только одного. Ему необходим только опыт. Любой опыт и любой ценой.

– Но это же бессмысленно, – почти шепотом проговорил я.

– А какой смысл в удовольствии? Смысла нет, есть цель. Больное сознание ищет только новое. Новизна, впечатления, познание.

– Опыт ради опыта. Знание ради знания. Кому это надо?

Он провел рукой по бороде у самого рта.

– Вначале это была форма жизни. Но сознание вышло из-под контроля и начало жить своей жизнью. Так уж получилось. Прости.

– И сейчас это сознание пытается понять смысл в этой бессмыслице?

– К сожалению, да.

– Значит, я болен? Вот откуда эти бесконечные вопросы.

– Да.

– Но это же мучительно?

– Болезнь всегда мучительна. Любое развитие мучительно.

– А спасение есть? Есть спасение? Как можно спастись? Скажи. Как тебя зовут?

Я схватил его руку своими руками и почувствовал, что под одеждой ничего нет. Я посмотрел ему в лицо. Оно стало прозрачным. Или мне это показалось из-за прямых лучей солнца.

– Тебе лучше не знать мое имя.

Он встал. В его руке оказалась толстая суковатая палка, которую он использовал как посох. Длинные белые одежды скрывали его тело до самых пят. Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Спасение есть. Оно в тебе.

– А Тот, который понес Свой крест, Он знает?

– А как ты думаешь?

– Я не знаю.

– Так спроси у Него. Еще не поздно.

И он растворился в толпе прохожих.

Тут надежда заполнила меня, и я решил догнать Его и расспросить еще раз.

Я встал и пошел по светлой полоске, иногда переходящей в пунктир.

Вскоре строения окончились, и я оказался перед пустырем, на котором стояло много вкопанных столбов. На них висели люди. Кто-то висел молча, кто-то кричал, но все они образовывали порядок.

Я стал подходить от одного столба к другому, пытаясь найти Его. Я боялся не узнать его. Я заглядывал в лица распятых на столбах, пытаясь припомнить, кто из них Он.

Наконец, в конце строя я увидел знакомое лицо или, точнее, образ. Я приблизился почти вплотную и, пытаясь заглянуть в глаза, спросил Его:

– Это Ты?

Но Он молчал.

Преодолевая брезгливость, я потрогал Его за ногу, а затем подергал Его ступню, пытаясь обратить на себя внимание.

Его глаз открылся, и Он посмотрел на меня.