Шрифт:
«Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь;
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно. "
В петербургский магазин «Старая книга» влетела стайка старшеклассниц. С порога продавцу: «Вот у нас список книг. Подберите их нам, пожалуйста. Но особенно и срочно нам нужны «Евгений Онегин» и какая-нибудь работа Ленина». Никогда не думал, что у Ленина и Ленского так много общего. Одна река. И того и другого настигла пуля. И там и там шерше ля фам.
В каком-то интервью художник Илья Сергеевич Глазунов сказал, что ударит того, кто будет смеяться над Пушкиным. Не показывайте, пожалуйста, эту книгу народному художнику.
Спасибо за понимание.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (1841).
Пушкин A. C. Собрание сочинений: В 10 т. – М.: Художественная литература, 1962. – Т. 2. – С. 460.
Во время Великой Отечественной войны перед боем многие вступали в компартию. Мой папа стал коммунистом во время Сталинградской битвы. Будучи, кстати, крещеным в детстве. Те, кто в партию вступить перед боем не успел, говорил, что «если я погибну, считайте меня коммунистом».
В советских фильмах про войну такие эпизоды были часто показаны с пафосом и очень фальшиво.
«Уж полночь близится,
А Германа все нет, все нет.
Я знаю, он придет, рассеет подозренье.
Он жертва случая
И преступленья не может,
не может совершить!
Ах, истомилась, исстрадалась я!..
Ах, истомилась я горем…
Ночью ли, днем, только о нем
Думой себя истерзала я…
Где же ты, радость бывалая?
Ах, истомилась, устала я!»
«А Пушкин – наше всё: Пушкин – представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. "
Вот еще одна мистическая история, связанная с моим любимым Николаем Васильевичем Гоголем. Оказывается, не Достоевский произнес фразу «все мы вышли из «Шинели» Гоголя», а французский литературовед Вогюэ, который написал в 1885 году статью о Федоре Михайловиче. «Все мы вышли из гоголевской «Шинели» – справедливо говорят русские писатели». Так у Вогюэ. Я здесь могу лишь добавить, что не все, далеко не все оттуда вышли. Француз заблуждался.
«Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
К царству славного Салтана,
И желанная страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце
С грустной думой на лице;
А ткачиха с поварихой, С
сватьей бабой Бабарихой,
Около царя сидят
И в глаза ему глядят. "