– Тень, напомни, что полагается искусственному интеллекту за попытку убийства человека?

Секундное молчание.

– Уничтожение.

– Так какого хрена ты его сбрасывала, ненормальная ты машина?

– Объект Хитоми Нага взломал систему внутреннего мониторинга и я не могла знать о его реальном местоположении. Приоритет защиты экипажа возобладал над противоречием в данных систем слежения. Кроме того сброс был выполнен вне трассы основного потока, а костюм автономен в течение шести дней и оборудован аварийно-приводным маяком. Ничего бы с этой хитрой особью не случилось.

Прибью идиота. Не нашёл ничего умнее, чем залезть в боевой 'снегирь' и отправиться погулять. Как он это вообще сделал? Но Тень какова, явно развивается в правильном направлении. И себе нерушимое альби обеспечила, и от маленького уродца избавилась. И как после этого не считать её разумной? Хорошо, что сброс заметил Мишка.

Когда довольного безобразника вернули на корабль, у меня просто слов не нашлось, и я запер его на остаток полёта в стасис. Забыть его там до конца каникул, что ли? Достал он меня до крайности.

Эдо нас встретил разгаром весны. Центральный космопорт уютно примостился в окружённой лесом долине, благодаря чему при выходе из 'беркута' в глаза бросались зелёные сопки, закрывавшие половину горизонта.

Оплатив парковку на неделю, мы опустились по эскалатору на один уровень, под взлётное поле. Я успел заметить, как вся площадка с 'беркутом' опустилась под землю, освободив посадочное место. Вот же удивительный народ - свободного пространства у них теперь выше крыши, но привычка к компактификации никуда не делась.

– Тень, ты там как?
– вызвал я свой верный кораблик.

– Место стоянки на третьем подземном уровне. Техники приступили к осмотру основных узлов. Состояние - норма, - лаконично отозвался интеллект.

Ну и замечательно.

Атмосфера праздника окутала нас прямо с порога таможенного сектора. Идеальная, прямо-таки клиническая чистота. Белоснежная форма таможенников, вежливые улыбки со всех сторон.

Узнав, что все мы являемся гражданами Новороссии и прибыли в гости на праздник, каждому в кристалл внесли отметку о прибытии, после чего по синему коридору выпустили в общий зал.

Родители Мишки уже дожидались прибытия сына и его товарищей. Иллане и Марине вручили по букету цветов, а я с любопытством посмотрел на подтянутого и помолодевшего отца Мишки. До того, как нас свела судьба, он был почти на тридцать лет старше своей жены, Ёрико, и выглядел соответственно - немолодой, но крепкий мужчина, как говорят в самом расцвете сил. Теперь же разница в возрасте не просто не чувствовалась, Знаменский старший выглядел всего лет на тридцать и казался одногодком своей жены, которая стояла рядышком и держала супруга за локоть, словно боялась вновь потерять.

Праздник в Новом Токио стал, наверное, одним из ярчайших событий в моей жизни. Сравниться с ним мог, разве что, головокружительный полёт над горными вершинами в детстве, или первая реальная схватка на 'беркуте'.

Где мы только не побывали в тот день, но обилие впечатлений нимало не притупляло способность мозга удивляться, пропуская через себя картины нового мира.

Пестрота огней и цветов, нарядные жители со счастливыми улыбками. То тут, то там раздавалась живая музыка, незнакомые, но трогательные звуки которой наполняли мир гармонией.

И рядом, буквально в нескольких метрах от весёлой кутерьмы, несколько человек застыли изваяниями, наблюдая, как колышутся на ветру нежные бело-розовые бутоны сакуры. Не сомневаюсь, что люди просидят так много часов, запоминая неповторимую красоту.

Дворец Императора с центральной многоэтажной пагодой. Его не всегда открывают для всеобщего посещения, и нам пришлось даже отстоять очередь, чтобы попасть внутрь.

Ожидая роскоши, столь свойственной своим русским предкам, я поначалу даже разочаровался её полным отсутствием.

Пруд с оранжевыми рыбками, лениво двигающимися в нежно-зелёной воде и смешно раскрывавшими губастые рты в надежде поживиться. Потемневшие от старости фонари в тёмной аллее, камни, дерево, песок и полнейшая тишина.

Но потом, услышав удар басовитого колокола, я неожиданно ощутил, что не мир окружает меня, а я вобрал его в себя весь, без остатка и какая-то частичка этой красоты будет лежать у меня на сердце всегда. Спокойствие, размеренность и неслышные шаги по песчаной тропинке - вот всё, что имело в тот момент хоть какое-то значение.