— Сафоновка далеко?

Распутя нечасто сам начинал разговор, а когда все-таки начинал, то обычно говорил или спрашивал что-нибудь совершенно неожиданное, никак не связанное с тем, что происходило вокруг.

— Чего? — не понял Забудкин.

— Не знаешь, — констатировал Гришка и недовольно добавил: — А еще болтают — весь свет обошел.

Забудкин повернулся к нему спиной, и оба опять замолчали.

Мальчишки у костра наблюдали за Фимкой и Димкой, которые заканчивали начатую вчера работу — выжигали последние штрихи на портрете подполковника Клекотова. Сходство было поразительное. Получилась забавная карикатура, совсем не обидная, а дружеская — такая, что даже строгий Сергей Лагутин не нашел ничего оскорбительного для начальника лагеря.

Фимка вынул дудку изо рта — сделал перерыв — и, всматриваясь в карикатуру, задумался.

— Какие ему погоны нацепить?

— Как какие? — К воинским званиям Сергей Лагутин относился особенно щепетильно. — Подполковничьи.

— Не интересно, — возразил Фимка.

— Ты ему маршала присвой, — сказал Богдан.

Тихо переговариваясь, подошли к своей палатке Славка Мощагин и Кульбеда. Они были у большого костра — присматривали за мальчишками, бродившими по воде. До отбоя оставалось минут сорок. Надо было назначить дежурных на ночь и произвести небольшое переселение. Все это Славка обговорил с Куль-бедой. Сержант зашел в палатку Богдана, а Славка отозвал в сторону Сергея Лагутина.

— Тут, понимаешь, не додумал я. Ты уж не обижайся! — Командир взвода взял командира отделения под руку и отвел еще подальше от костра. — Хочу, чтобы ты переехал. Твоя палатка и так не очень опасная. Обойдутся без тебя. А у Богдана — ты же знаешь. Поселись, пожалуйста, с Богданом! Очень тебя прошу!

Сергей сокрушенно покачал головой и, пользуясь тем, что никто не мог их слышать, высмеял Славку:

— Что ты лепечешь?.. Курица ты мокрая!.. Да разве так командиры разговаривают!.. Показать тебе, как надо говорить с подчиненными?

Славка огорчился, но не обиделся, потому что понимал: нет у него ничего командирского и неизвестно, появится ли когда-нибудь.

— Покажи, если хочешь, — согласился он.

— Не буду авторитет твой портить! — шепнул Сергей. — А как бы я говорил на твоем месте, ты узнаешь по моему ответу.

Сергей отступил от Славки, вытянулся, как ефрейтор перед генералом, и с почтительной дрожью в голосе, будто только что услышал грозный приказ, громко, чтобы все слышали, прокричал:

— Есть повторить приказание!.. Приказано переселиться в другую палатку!.. Разрешите выполнять?

Пока оглушенный Славка соображал, что надо сказать, Сергей повернулся на каблуках и затопал в свою палатку за вещами.

А из палатки Богдана в это время уже вылезал Гришка Распутя с рюкзаком. Ему было безразлично, где и с кем жить, и он не спорил, когда Кульбеда попросил его переселиться.

Собрав свои вещи, Сергей пошел к палатке Богдана, ловко подгоняя перед собой футбольный мяч. Метров за десять Сергей остановился и прицелился, чтобы завершающим ударом загнать мяч в палатку. Но не ударил, а отыскал небольшой бугорок с плоской вершиной, установил на ней мяч и крикнул сидевшим у костра ребятам:

— Захотите — можете играть, но чтоб всегда возвращали на место!

Исполнительность Сергея сняла горький осадок, оставшийся у Славки после грубых слов. Все бы, как Сергей, выполняли приказания! «С другими так легко не договоришься!» — думал Славка, направляясь к костру, у которого уже сидел и сержант Кульбеда. «Добровольцев, что ли, попросить?» — размышлял Славка, не решаясь прямо назвать фамилии трех ночных дежурных. Назовешь, а они откажутся. Как их заставишь? Вариант с добровольцами казался Славке самым подходящим.

— Скоро отбой, — с нарочитой бодростью произнес он. — Кто хочет охранять взвод ночью?.. Нужны трое. Зато завтра они освобождаются от всех работ. Будут ходить только в столовую.

Пока Славка говорил, перед его глазами возникла не раз виденная в кино картина: командир предлагает добровольцам выйти из строя — и вся шеренга в едином порыве вышагивает вперед. Сидевших у костра мальчишек порыв не подхватил и не заставил вскочить. Фимка продолжал выжигать маршальскую звезду на погоне. Богдан беззвучно пришлепывал губами в такт лившейся из магнитофона музыке. Остальные с излишним усердием, не мигая, уставились в огонь.

«Славный ты парень, но трудно тебе будет!» — подумал о Славке сержант Кульбеда и уже собирался прийти ему на помощь, но этого не потребовалось. Не увидев добровольцев, Славка постарался подключить мальчишек к своим размышлениям, чтобы они сами определили, кому дежурить ночью. Начал он с перечисления тех, кого, по его мнению, не стоило в тот вечер назначать в наряд.

— Богдана, например, я бы сегодня и не просил.

Богдан перестал шлепать губами. Дух противоречия заставил его возмутиться.