Так продолжалось примерно год, а потом я поставила себе считыватель.

Марк не знал об этом и теперь уже никогда не узнает. В мои руки, вернее в мою голову попало очень мощное оружие в борьбе за власть в отношениях.

Мне больше ничего не нужно было ему доказывать. С этого момента потеряли смысл любые споры и выяснения отношений. Сначала неуверенно, затем всё сильнее, я стала применять на нём запись, чтобы без всяких слов убедить его в своей правоте и заставить подчиниться моим желаниям. Это была моя самая большая ошибка в жизни. Только моя молодость и недальновидность могут служить мне оправданием. Я не понимала, что в нашей войне за власть в семье не будет победителя и побежденного. Мы проиграли оба.

Лолия ещё раз бросила на Марка горестный взгляд.

– Здесь Марк уже несколько лет. Я полностью оплачиваю его лечение, вернее его проживание здесь. Никакое лечение ему не помогает, – при этих словах врач, продолжавшая стоять рядом с нами, слегка покосилась на Лолию.

Лолия уловила этот взгляд.

– Не могли бы вы оставить нас ненадолго, – попросила она.

– Конечно, – ответила доктор. – Я буду ждать вас внизу.

Мы с Лолией остались вдвоем. Я смотрел на Марка, он продолжал неподвижно сидеть перед нами.

– Так что же всё-таки с ним произошло? – спросил я.

– Сначала он стал жаловаться, что его преследует чужой голос, который отдает ему приказы, – ответила Лолия. – Затем его стали пугать окружающие люди, возникла мания преследования, он перестал выходить из дома и под конец – утрата всех желаний и эмоций. Он полностью погрузился в себя, замкнулся на каких-то странных, бессвязных обрывках своих мыслей. Сейчас Марк ни с кем не общается и никого не подпускает к себе.

– Это сделала с ним ты? – в ужасе спросил я.

– Я не хотела. Тогда запись была ещё мало исследована, и я не знала, к чему это может привести, – Лолия с грустью продолжала смотреть на человека за стеклом. – Теперь ты понимаешь, почему я больше не хочу допускать подобных ошибок? Я слишком дорожу тобой. Я не хочу записывать тебе ни одну из своих мыслей, не хочу менять тебя и заставлять следовать моим желаниям. Ты мне веришь?…

Я не смотрел на Лолию, я глядел через стекло на человека, сидящего передо мной в чистенькой, закрытой от всех палате. Неожиданно, он, всё больше раскачиваясь на кровати, обхватил свою голову руками, закатил глаза и стал что-то мычать. Страх, охвативший меня в этот момент, холодом пробежал по спине и сковал всё тело. Застыв в оцепенении, я продолжал всматриваться в безумца. Мне казалось, что я вижу со стороны самого себя…

Я хотел видеть, хотел знать, что ОНА делает с окружающими людьми. Выйдя утром из дома, я не сел в свою машину, не поехал в офис, а спрятался за углом собственного дома. Я стал ждать. Скоро в дверях показалась Лолия. Она была прекрасна, я невольно задержал на ней свой взгляд. Струящиеся по плечам волосы, лёгкая походка… Я оборвал себя и отвернулся. Я ей больше не верил.

Прячась за домами, боязливо озираясь по сторонам, я шел за НЕЙ. Как и следовало ожидать, Лолия скрылась в подземном ходе метро. Её любимое место… Там она проводила все те часы, которые у меня язык не поворачивался назвать «рабочими». Но она работала. Я и раньше много раз бывал здесь вместе с ней, наблюдая за тем, как она считывает чужие мысли, сегодня же я хотел увидеть, хотел разобраться, хотел узнать, что она делает с другими людьми. Насколько опасна запись? Во что превращаются все те несчастные, кто попадает под пристальный взгляд моей Лолии.

Забившись в самый дальний угол вагона, спрятавшись в поднятый воротник пальто, уткнувшись взглядом в пол, я искоса посматривал на Лолию, я наблюдал за ней. Она, как ни в чём не бывало, спокойно стояла в толпе беспечных пассажиров. Её взгляд, пронзительно ясный взгляд её синих глаз не задерживался ни на одном из них дольше пяти секунд. После этого она отводила глаза, а потом, я видел это, бывало возвращалась взглядом к кому-нибудь снова и снова. Лолия выглядела обычной, погруженной в свои думы женщиной, добирающейся до места работы в переполненном вагоне метро. Мужчины частенько бросали на неё свои заинтересованные взгляды, женщины доверчиво разглядывали её внешность и наряд. Они не знали, что этого ей было достаточно… Несколько секунд… Хватало ли ЕЙ их для того, чтобы записать всем этим людям свои мысли?

Я выглянул из-за своего приподнятого воротника. В облике окружающих меня пассажирах ничего не менялось. Внешне они оставались совершенно такими же, как и раньше. Те же угрюмые, скучающие, задумчивые лица, но внутри… Что происходило с ними, когда глаза Лолии устремляли на них свой нарочно рассеянно-небрежный взгляд? Я был уверен, они менялись. Все эти люди, не догадываясь ни о чём, незаметно, незримо становились другими. Я знал, я был убежден в том, что ОНА что-то делает с ними. У меня не было доказательств, мне не удавалось разглядеть даже мельчайших признаков изменений, но я верил в то, что под взглядом Лолии люди становились иными…

Неожиданно, я почувствовал не себе чей-то взгляд. Тяжелый, пронизывающий… Нет, он исходил не оттуда, где толкаясь среди прочих пассажиров, стояла Лолия. Его посылал кто-то, кто был совсем рядом, в одном шаге от меня. Я поднял глаза. Девушка, привлекательная, интересная, мило улыбаясь, смотрела на меня. Я испугался… Дернувшись, бросив всё, забыв обо всём, я кинулся к дверям вагона. Расталкивая удивленных пассажиров, я спешил выйти. Я хотел выбежать наружу, хотел скрыться от НИХ… И тут Лолия. Она заметила меня. Её взгляд… ОНА посмотрела на меня. Пристально, долго ПОСМОТРЕЛА…