Теперь ему необходимо было заменить призрачные связи между узлами своей эфемерной сети на более прочные и стабильные. Соединить разбросанные по всей планете существа, пока еще не подозревающие о наличии в этом мире друг друга, легкими паутинными нитями – такими хрупкими на вид, но куда более прочными, чем была бы металлическая проволока, додумайся кто-нибудь сделать ее столь же тонкой. Сплести их вместе, опираясь на центральные звенья, собранные здесь, в этом измученном, но не сломленном городе. И замкнуть на том единственном существе, которому суждено изменить ход событий.

А затем отпустить свою сеть. Отпустить эту натянутую до предела тетиву.

Как там в знаменитых японских хайку?

Губы Посланника чуть изогнулись, когда в его памяти всплыли прочитанные недавно строки. Самоирония, тонкая, как яд. Не торопись праздновать не одержанную победу, старик. Ведь в данном случае «душевная сила» должна принадлежать не лучнику, а самой стреле. Стреле, которая так и не успела толком пройти закалку. Стреле, которая пока никакой заметной «силы» не проявила.

При мысли об Избранной настроение переменилось, и Олег вновь погрузился в думы о текущей ситуации. Которая, кстати, была не так плоха. По крайней мере, здесь она гораздо лучше, чем на остальной части планеты, и не только потому, что в городе обосновался Посланник с бандой своих не в меру энергичных учеников.

Да, ребята неплохо справились. Пока Пророк с Гением помогали Посланнику в его паучьих манипуляциях, Леди виртуозно перехватила контроль над происходящим и железной рукой навела порядок во всем Северо-Западном регионе.

Но дело было не только и не столько в ней.

Жители этого города были петербуржцами. Теми самыми, которые не так давно назывались ленинградцами. И хотя со времени последней большой войны прошло более полувека, а со времени пресловутого 37-го года и того больше, им не нужно было объяснять, что такое осада.

«Хотя...»

Посланник торопливо перешел улицу, остановился у массивной двери и, дождавшись, пока изнутри отодвинут засов и откроют тяжелые створки, шагнул внутрь.

«...Похоже, есть тут некоторые, которым придется объяснить, чем данная конкретная осада отличается от всех прочих».

Кивнув молчаливому охраннику и дождавшись ответного кивка, Посланник стремительно взлетел по лестнице. Подошел к еще одной тяжелой двери, у которой стояли еще два охранника.

«Причем в самых доступных выражениях».

Терпеливо вынес обыск, не позволяя своему мнению об идиотизме этой бесполезной процедуры отразиться на лице.

«На пальцах».

Кто знает, может, у него даже получится.

Олег бесшумно прикрыл за собой дверь и, старательно имитируя усталую неуклюжесть, подошел к столу. Собравшиеся в комнате люди встретили его появление угрюмыми взглядами. Посланник вздохнул. Трудно было винить их за низкий моральный дух, но вот более деловой настрой бы никак не помешал.

Седой мужчина с аристократической внешностью и острым взглядом кивнул на свободный стул. Евгений Сергеевич Михайлов, бывший глава бывшего «антитеррористического» бюро. Впрочем, террористами они тоже занимались. Именно к организации Михайлова принадлежал тот горе-ясновидящий, который пытался выследить Олега и Юрия в отеле в первый день его прибытия на Землю. А также более десятка других специалистов, с которыми сейчас разбирались Ирина с Викторией.

Казалось, подтянутый, чуть ли не дворянской закалки господин постарел за последние дни на добрый десяток лет. И не только потому, что вот уже неделю спал урывками и ел сухой паек с заправкой из собственного адреналина. Самолет, на котором летел единственный внук Михайлова, в момент Вторжения заходил на посадку в Барселоне. В тот самый многократно проклинаемый миг, когда все моторы на планете заглохли, а электроника вдруг одновременно отказала... Выживших в подобных катастрофах было не много. Евгений Сергеевич не позволял себе надеяться.

Остальные – несколько мужчин и пожилая, но все еще красивая женщина со стальным взглядом – приветствовали появление Олега нахмуренными бровями. Послание было очевидно: ему и его группе (точнее, Ирине, поскольку ее единственную воспринимали по-настоящему серьезно) не доверяли. Трудно их винить. До того как нахлынула «скука» последних дней, никто из этих высокопоставленных шишек понятия не имел о существовании организации, которая могла бы подготовить таких «детишек». Слишком уж подозрительно было их появление. Слишком круто они взяли на себя инициативу. И слишком часто оказывались правы. Шок первой ментальной атаки, значительно исказивший мыслительный процесс этих дисциплинированных умов, постепенно проходил. А на многоопытных лбах у новых «союзников» было прямо-таки написано: «Подстава обыкновенная!»

Тот факт, что вышеуказанная «подстава» спасла этих людей от плена, отнюдь не помогал изменить мнение.

Олег ответил невинным взглядом. Скука скукой, но постепенно нарастающее ментальное давление, обрушенное на планету, в сочетании с недостатком сна начинало утомлять и его тоже. И меньше всего сейчас хотелось успокаивать, убеждать, сочувствовать. Не дети, право! Хотелось опереться на мрачный юмор Юрия. Но Юрий застрял в Нью-Йорке и, судя по короткому, максимально скрытному сообщению, полученному от первого из учеников, по уши занят тамошней куда более сложной ситуацией.