То есть он, конечно, собирался поднять этот вопрос, но...

– Мы уверены, что разумные существа всегда могут договориться друг с другом...

«ТЫ СЧИТАЕШЬ СЕБЯ РАЗУМНЫМ, РАСТУЩИЙ?»

Олег склонил голову, подтверждая, что да, в принципе, он себя таким считает. А в глубине души прикидывая, не лучше перейти к более... откровенным способам убеждения, без которых, похоже, им все-таки не обойтись. Да. Скоро. Самое важное – не упустить момент.

Он не оглядывался, но знал, что за спиной застыла неподвижная ученица, напряженная, точно натянутая тетива, и столь же опасная. Если он продолжит переговоры в том же духе, то уже очень скоро они перейдут на стадию снятых перчаток, и тогда...

...И тогда он может разобраться с та'кхи сам, раз и навсегда расставив все по местам... и тем самым зачеркнув все, чего уже удалось достигнуть.

...Или же он может довериться своей ученице, довериться всему, что составляло суть Избранной... и надеяться, что она как-нибудь выкрутится. Довериться Виктории.

Вообще-то, совсем не смешно.

Выбор, выбор, выбор. Разве тут есть какой-то выбор?

Самое главное – чтобы у Эсэры хватило ума не вмешаться.

Виктория внимательно прислушивалась к разговору, пытаясь вникнуть и понять, что же затеял Олег. Пока что все выглядело так, как если бы один мудрый взрослый пытался окоротить парочку закатившихся в истерике подростков – со скидкой на дипломатические па и угрожающие двусмысленности, конечно.

Попытка проконсультироваться с Сэрой ни к чему не привела: после объяснения с Олегом махараджани забилась в самый дальний угол своего сознания и наотрез отказывалась оттуда показаться. А потом еще говорит, что прятаться от неприятностей под одеялом – не конструктивно.

Чем дальше шли так называемые «переговоры», тем более мрачной становилась Избранная. Что задумал Олег? Ведь ясно же, что зеленые гаденыши не собираются отступать и оставлять их в покое. К чему этот фарс?

Почему та'кхи согласились на переговоры?

Или так: почему они настояли, чтобы на переговорах присутствовала та, что изменила ментальную настройку планеты, сделав Землю невидимой для захватчиков?

Если они не хотят с ней говорить... «Значит, они хотят меня убить», – сделала она логичный вывод. В кои-то веки Виктория была уверена, что эта мысль – ее собственная, а не подсказана кем-то.

Страх омыл знакомой леденящей волной. Но почему-то на этот раз, вместо того чтобы связать руки и ноги ощущением собственной беспомощности, страх заставил ее собраться, ощериться в готовности к новой битве. Быть может, потому, что за спиной смертельно опасной тенью стоял призрак Данаи Эсэры, готовой броситься на врагов, расшвыривая их, точно кегли в кегельбане. А может, и потому, что к ноге припала, злобно рыча, невидимая никому, кроме нее, огромная Серая Волчица, сотканная из ее страха и беспомощности. Забавно, она уже и сама не замечает, как прибегает к этой методике самовнушения.

Ужас пришел, закипел в венах отрезвляющим льдом. Мысли стали кристально четкими, но в то же время недисциплинированными. Она думала много быстрее, чем обычно, но мысли разбегались в разных направлениях, охватывая все, не останавливаясь ни на чем. Потом мысли вообще исчезли, оставив лишь общее впечатление, какое-то глубокое, безошибочное чутье, которое всегда было самой сильной ее стороной.

Олег еще что-то там говорил, все такой же вежливый и такой же опасный, а Виктория впилась глазами в ставшую вдруг серьезной маску Natalie, и мысль промелькнула между ними слишком быстрая, чтобы считаться телепатемой. «Сейчас». Та'кхи ударили.

Место для встречи было выбрано действительно с умом. Виктория не знала, как именно Наталья организовала все это, но в результате получилось, что не только ни одна из сторон не могла организовать какой-нибудь мерзкий сюрприз, но никто из участников встречи не смог даже принести с собой никакого оружия. Что, скорее всего, и объясняло напряженное и гневное состояние, в котором пребывали ракониане (которые не расставались с оружием с самого рождения).

Но эти меры, к сожалению, были совершенно бесполезными. Любой из присутствующих и сам по себе являлся оружием. Хотя одни – в большей степени, нежели другие.

Еще до того как все случилось, Виктория совершенно точно знала: если позволить им нанести удар, все кончено. На этот раз не будет ни игр, ни послаблений. Первый же удар убьет их всех, и точка.

Она не думала, потому что все равно не умела это делать как следует. Она лишь знала, что должна опередить зеленых человечков. И знала лишь один способ: повторить то, что ей удалось тогда, во время безумного прорыва на мостик. Она должна была каким-то образом добраться до маленького ада, что прятался в глубине ее измученной души, и обрушить этот ад на нападавших.