Курдж с шипением отпрянули, благородные лорды и леди песков вжались в свои кресла. Махараджани не часто устраивала демонстрации древней магии своего рода, но сейчас почему-то решила напомнить о ней всем и каждому. Интересно почему?

Посол только теперь сообразил, какого признания от него последовательно добивались.

– Да, это ваш мир, владычица.

– Хорошо, что вы это понимаете. – Только Леек и, быть может, еще старый Тао уловили в ее тоне скрытую самоиронию. И тут махараджани вся подобралась, впилась в курдж хищным взглядом. Голос ее зазвенел: – Мне придется разделаться с теми, кто пойдет по вашим следам, но я не желаю уничтожать народ беженцев, почтенный Кирж-син. Нет чести в том, чтобы вырезать детей и стариков, когда все способные держать оружие мужчины и женщины уже сложили головы в иной войне. Но, как вы сами заметили, это МОЙ мир. На Данаи правит махараджи Изумрудной Династии, и больше никто. Один мир – один верховный правитель. В этом – основа благополучия. Принесите мне вассальную клятву, и вам позволено будет остаться здесь. Вам будут отданы земли возле океана, который курдж так любят, вам помогут встать на ноги. Более того, я помогу вам и вашим богам разобраться с преследователями, которые будут столь глупы, что сунутся на Данаи. Но для этого вы обязаны признать себя под властью и защитой Изумрудного трона.

Казалось, тысячи людей в Зале издали один на всех потрясенный вздох. Не то чтобы это было совсем неожиданно (свои намерения махараджами не очень скрывала), но все-таки сейчас она шла против тысячелетней традиции. Предлагала мир древнейшему врагу... И в то же время вряд ли у кого-то были сомнения в том, что подобный союз сулит огромные выгоды. Выбор небогат: с одной стороны, то, что Сэра так небрежно окрестила «серьезными неприятностями» и что, скорее всего, выльется в самую кровопролитную битву в истории, оправиться после которой для отражения второго удара они, скорее всего, не успеют. С другой – возможность получить могущественного (и богатого!) союзника. Опять же, выгоды в торговле и полезные нововведения... Взять хотя бы чертежи кораблей, которые Леек пару десятилетий назад «позаимствовал» у желтоглазых...

Немногие понимали, что для спасения этого мира от жаждущих крови Новых богов людям просто необходимы будут знания и искусства курдж. Если соглашения сейчас не удастся достичь, дела плохи.

Кирж-син заговорил медленно, но твердо.

– Госпожа... Махараджани, – незнакомый титул дался ему нелегко. – Благодарю вас... Но это невозможно.

Представители благородных домов вновь выдохнули, на этот раз гневно, но Эсэра была безмятежна, как утро в пустыне.

– Почему же?

– Госпожа, наша жизнь – это наши боги. Но лишь тот, в ком течет кровь курдж, способен говорить с Повелителями Вод. Мы... не можем признать власть Изумрудной Династии, так как ни вы, ни ваши дети не смогут коснуться благодати Властителей Золотого Дождя.

Эсэра по-птичьи, а может по-змеиному, склонила голову набок.

– Значит, я должна принять вашу, – голос ее звучал... прохладно. Мягко говоря. В пустыни снег может выпасть от такого «прохладно».

Курдж сглотнул, его глаза чуть округлились, в этот момент старик более, чем когда-либо, походил на испуганное дитя. Опасная иллюзия. Очень опасная.

– Нет, госпожа. Никто не смеет этого требовать. Но как можем мы признать повелителями тех, кто не слышит? Кто не сможет услышать, даже если к ним будет обращено предупреждение или же просьба?

– Хм... – Избранная вновь расслабилась, откинула голову. Если бы Леек мог видеть скользнувшую по ее губам улыбку, он бы серьезно забеспокоился. – Значит, дело только в наличии нужной крови?

– Да, госпожа.

– Что ж, знати песков не надо объяснять, как важны могут быть определенные гены. Если, чтобы править народом курдж, необходима кровь курдж... остается лишь добавить ее в генофонд Изумрудной Династии!

Встала с трона, скользнула вправо, положив руку на плечо остолбеневшего не то от изумления, не то от паники Леека. Мурлыкнула:

– Мне давно уже пора обзавестись подходящим супругом. – И вдруг неожиданно серьезно: – Данаи Сойш. Иш-а-нараи.

И Посланник понял, что влип, как не влипал еще ни разу за всю свою бессмертную жизнь.

А еще – что никогда не был так счастлив...

Ситуация была знакома до скрежета зубовного: голова раскалывается, во рту привкус крови, предчувствия самые мрачные. Опять просыпаться в неизвестном месте после того, как по голове заехали чем-то тяжелым. «Честное слово, надоело. Надо всерьез задуматься о смене профессии».

Тут кто-то дружелюбно, но твердо потряс за плечо (головная боль, разумеется, поднялась на целую октаву) и ломающимся, очень знакомым голосом произнес:

– Проснись и пой, наставник. Нас ждут великие дела!

– Убью, – не открывая глаз, пообещал Олег. – Давно хотел. Ты зачем к летающей тарелке без спросу сунулся, салага?

Сашка презрительно фыркнул.

– А чего она там без спросу летала?

Логично.

Олег наконец нашел в себе силы продрать глаза (свет дьяволенок все-таки догадался притушить) и сел. Затем, не обращая внимания на недовольный писк, сгреб гаденыша в охапку и подверг пристальному осмотру. За прошедший год тот повзрослел, раздался в плечах, вытянулся. Непокорная рыжая шевелюра сменилась коротким рыжим ежиком. Веснушки из-за отсутствия солнца почти пропали, но озорные чертенята все так же танцевали в глазах. И, самое главное, аура и на вид, и на ощупь была все той же: потрепанной, изрядно повзрослевшей, но, несомненно, Сашкиной. Перед ним была не оболочка, населенная кем-то другим, и не мастерски исполненная подделка, а самый что ни на есть недовольный оригинал.

– Выпороть бы тебя хорошенько! Нашел время исчезать! Родителей чуть до инфаркта не довел!

– На себя посмотри!

Этот аргумент крыть было нечем. Олег наконец отпустил мальчишку и устало вернулся на жесткую подстилку. Теперь можно было осмотреться: небольшой закуток два на три метра с абсолютно голыми стенами. «Одиночная камера», – сразу определил многоопытный Посланник. Посмотрел снизу вверх на своего самого многообещающего ученика.

– Говорить можно?