Моррис ухмыльнулся. Надо полагать, гротескно. Набрав номер на мобильном телефоне, который купил специально для больницы, он произнес: «Я стал чем-то вроде ходячего напоминания о бренности земной юдоли. Это мне подходит, Мими!»

Он уже начал привыкать к мысли, что отныне одним своим видом станет выводить людей из равновесия. Ну и что? В конце концов, разве он не выбрал для себя с самого начала такую роль, особенно с баловнями судьбы вроде Паолы и Бобо?

«Знаешь, Мими, я все больше подозреваю, что именно это назначил мне Господь, послав в безумную схватку с бешеным псом…»

Он оборвал фразу и машинально набрал отцовский номер. Но борова не оказалось на месте; кроме того, он наверняка не помнил про Моррисову ветрянку. Любое событие из папашиной памяти алкогольные пары уносили за неделю-другую. Может, оно и к лучшему. В последние дни Морриса, похоже, было очень легко отвлечь, а ему надо сосредоточиться на предстоящих событиях.

Только он дозвонился Антонелле, как на другой стороне площади заметил Форбса, чей кричащий галстук бросался в глаза за сотню метров.

– Pronto?

Форбс был в компании человека помоложе – сдается, не из эмигрантов, поскольку тот носил бороду. Разглядеть его как следует мешала толпа японцев. Однако почему это так беспокоит?

– Это Моррис.

Тихий голос невестки дрожал, словно она с трудом сдерживала слезы. Что-то там еще стряслось. Наблюдая краем глаза за Форбсом и его подозрительно знакомым спутником, Моррис заставил себя сосредоточиться на Антонелле – и тут же поразился, до чего похож ее голос на голоос Мими.

– Сегодня мне придется задержаться, – меж тем объясняла она. – Так что времени нам хватит только на одну главу.

Моррис ее успокоил. Сегодня он готов безропотно скучать в постели: врачи сказали, его скоро выпишут. Ложь далась на удивление просто. Проблема в том, чтобы не забыть. Вечером Антонелла придет в больницу, значит, надо вернуться.

– Послушай, только не вздумай платить. Я имею в виду выкуп.

Антонелла ничего не сказала в ответ. И снова ему почудилось, будто она сдерживает рыдания. В этот момент принесли его заказ. Моррис прокашлялся в трубку на случай, если официанту вздумается что-то сказать. Но куда, к черту, подевался Форбс с этим бородатым ублюдком? Вертеть головой так больно. Моррис шумно отхлебнул из бокала и объяснил: «Лекарство».

– На самом деле, – добавил он, – я не верю, что Бобо у них. То есть… – он осекся, – мне известно только то, что пишут в газетах.

Ожидая, пока невестка отзовется, он отпил еще, потом сказал:

– Понимаешь, на твоем месте я не стал бы так просто бросаться миллиардом.

Похоже, Форбс с приятелем заскочили в один из баров под крышей. Небось, старику, как всегда, приспичило уединиться в сортире.

Антонелла все молчала. Наконец, сглотнув, произнесла бесцветным голосом:

– Моррис, я нашла письма. Сегодня утром.

– Что? – Сердце, кажется, пропустило пару ударов.

Письма?!

Антонелла не выдержала и зарыдала в голос.

– Он… у него была женщина. Он хранил ее письма вместе с фотографиями своего первого причастия!

– Тония! – охнул Моррис. – Какая жалость…

И так естественно прозвучало это милое уменьшительное имя.

– O Dio! Эти письма – они за много, много месяцев, такой ужас…

Неожиданно у него вырвалось:

– Как бы я хотел быть рядом и утешить тебя.

– Моррис… – Антонелла окончательно сломалась.

Он деликатно обождал, потом вернулся к сути дела:

– Боюсь, тебе придется рассказать о них полиции. Я понимаю, как больно и неприятно, но это нужно сделать ради справедливости, для несчастных эмигрантов. Его исчезновение может быть как-то связано с той женщиной.

– Да-да, конечно.

Морриса вдруг встревожила новая мысль.

– Я так понимаю… – он заколебался. – То есть хочу сказать, ты с ней говорила? С этой девицей, кто бы она… В смысле, может, она нам подскажет…

– В том-то все и дело, – всхлипнула Антонелла, – я понятия не имею. Даже имени не знаю: она подписывалась либо «твоя Цуцу», – бедняжка едва не задохнулась, – либо… о-о… «твоя сладкая курипочка».

– Но должны же быть какие-то детали, зацепки…

– Все письма только о сексе, – отрезала Антонелла. – Боже, Боже мой, какая гадость… – голос ей опять изменил.

Моррис без конца успокаивал ее – и непритворно сожалел. Версию побега с любовницей пока придется отложить. Она больше всякой другой будет выглядеть притянутой за уши. Правда, когда случается неприятность, скажем, пропадает кто-нибудь, версий могут быть сотни, тысячи, как сейчас. Несмотря на следы драки в офисе, Бобо вполне мог улизнуть со своей пассией, подстроив похищение, чтоб замести следы интрижки. А может, кто-то их шантажировал. Отчего нет, запросто. Вот им и пришлось исчезнуть.