— Но ведь это уже не количественный скачок, а качественный.

— Возможно, я пока и сам не осознаю до конца своих возможностей. Это только то, что лежит на поверхности. Думаю, не стоит ставить всех в известность о случившемся, — решил Егор. — Пусть считают и дальше, что я перенёс информационный шок из-за того, что много работал и расчётном центре.

— Как скажешь, — согласилась Лисид.

— Тогда пойдём в кают-компанию. Мне всё-таки хочется поесть, я даже вижу острые жареные колбаски Ситни аппаратным зрением и исхожу слюнями от предвкушения того, что их сейчас попробую.

— Скажи мне, что любишь меня, — неожиданно попросила Лисид.

— Конечно, люблю, — Егор обнял и поцеловал жену. — Ты даже не представляешь, насколько ты мне дорога и желанна.

— Ты мне не сказал о том, что делал своим сознанием в Содружестве, — вспомнила вдруг Лисид.

— Ничего особого, радость моя, — Егор улыбнулся. — Помнишь моего друга Артёма?

— Да.

— Он получил гражданство империи Аратан, за боевые заслуги. Жанна и Алексей, которых ты пока не знаешь, поженились и тоже имеют гражданство. Они увольняются из флота, причина — перерасход естественных восстановительных способностей организма. Все неоднократно горели в своих кораблях за время восьмой военной кампании империи Аратан против Аварской империи. Я имел разговор с Артёмом. С первым рейсом «Гауда» он, Жанна с Алексеем и ещё около двадцати пилотов, моих земляков прилетят сюда и присоединятся к нам.

— Для этого ты покидал сознанием станцию?

— Да, — говорить о том, что Егор проверял шифрованный канал Арена в империю, который для него не был уже секретным, и выяснил, кто стоит за диспетчером, Егор жене не стал. Выяснились очень интересные факты и подробности, но теперь Егор был уверен в Арене и понимал подноготную поступков и направление мысли старого безногого ветерана. В полной преданности Гама и техника Гури он был уверен и раньше, но всё равно проверил и их. Проломить защиту Управления Безопасности империи Аратан полностью не удалось, да и не требовалось, Егор просто просочился через несколько слабых мест и организовался уже внутри искина Управления. Просмотр файлов, относящихся к нему и его соратникам, занял доли секунды, после этого небольшой сбой в обеспечении энергией этого сектора искина и о корпорации «Кедр» информации в искине уже не осталось. Теперь о Егоре знали только люди, которые вели дело, но и их было немного…

Совершая эту акцию, Егор понимал, что очень рискует, но после обдумывания пришёл к выводу, что людей с подобными ему уникальными способностями, скорее всего, единицы, а Управление Безопасности на одной из планет империи, тем более небольшой отдел, курирующий Девятый Флот, не является таким уж важным объектом и привлечение людей с подобными способностями к его охране вряд ли возможно, если о них вообще что-то было известно. Существовали гораздо более важные объекты: банки Содружества, Управления Разведки, Службы Безопасности не планетарного масштаба, как в случае Егора, а империи, закрытые научные институты, крупные корпорации, имеющие огромные финансовые возможности, подобные Нейросети или Неогену. Воздействие было минимальным по размеру и скрыто лёгким сбоем в энергоснабжении, определение самого проникновения и акции тоже было весьма непростым.

Последней работой перед приходом Егора в «сознание», которого он и не терял, было перекрытие возможности подобного воздействия или проникновения на станцию «Рамсес». Маленькая программка сторожила уже на входе в систему связи, зайти было можно, но вот выйти назад было проблемой. Мгновенно отключались станции связи, и блокировался вход в информационное пространство «Рамсеса». Далее веерным отключением сознание можно было загнать в небольшой искин и, отключив все каналы к нему, локализовать. Для Егора это не составляло проблемы, если знать, что идёт проникновение, но людей с подобными способностями было наверняка очень мало, и заниматься мельчайшей корпорацией «Кедр» они вряд ли захотят, а чтобы привлечь к себе внимание государственных структур, имеющих подобных уникальных специалистов, надо было постараться.

Возможности были уникальны, Егор и сам до конца не понимал, что привело к их раскрытию. Совокупность активации имплантантов с перегрузкой работой мозга и наличие редкой базы, поставленной ему в Нейросети, или его личные способности к сопереживанию и эмпатии, послужившие его профессиональному выбору стать врачом. Ответа на подобный вопрос не было. Поиск по сети в Содружестве ответа на подобный вопрос тоже не дал результатов. Информация или была засекреченной, или её вообще не было, хотя Егору казалось, что первый вариант более реален. Интуиция подсказывала, что люди с подобными способностями могут существовать, но способности могут и несколько отличаться от его. Могут быть сильнее или слабее, или вообще направлены в другую сторону. В конце концов Егор перестал обдумывать этот вопрос: обдумывание не давало никаких результатов, а только обрастало дополнительными вопросами, тоже не ведущими никуда.

Радовало совсем другое: мир стал красочнее и многограннее, обострённые чувства и интуитивные способности не давили на Егора, а наоборот давали видеть проблемы, события и людей совсем в другом свете. Восприятие мира изменилось, как и изменилась скорость, с которой шло обдумывание и само восприятие информации. Егор, пока шёл вслед за Лисид к кают-компании, успел просмотреть и воспринять базу «робототехники» в седьмом ранге. Информация теперь воспринималась целиком и не требовала её обдумывания, но зато возникали головные боли, предостерегая Егора о том, что он достиг пороговых значений.

— Привет.

В кают-кампании их уже ждали. Лисид известила, что Егор собрался поесть и сам придёт в кают-компанию. Известие вызвало быстрый сбор всех на внеплановый ранний ужин и Егор просто купался в лучах внимания: его молчаливо жалели, радовались его выздоровлению и возвращению в строй. Равнодушных не было. Ещё не было сказано ни одного слова, а Егор уже знал, что Арен рад выздоровлению, но собрался его поругать за такое рвение в работе, Ситни хочет угостить его острыми колбасками, Гам очень расстроен и тоже хочет попенять Егору за такую переработку. Общий настрой был более чем благоприятный, и люди радовались его выздоровлению.