В.: Я хочу вернуться к своему вопросу Когда я начал, я сказал, что есть два компьютера, X u Y. Эти компьютеры запрограммированы. Все запрограммировано. Раз все запрограммировано, все – усилие, воля и все такое – не играет никакой роли. У.Г.: Да, я и говорю.

В.: Нет возможности для того, что называется «усилием». У.Г.: И об этом я тоже говорю… Или для свободы действия.

В.: …воли или тому подобного. Потому что все запрограммировано. У.Г.: Да, и не только культурой, но и самой природой, возможно, ради ее собственного выживания. Мы не знаем; он [каждый вид] запрограммирован. Поэтому я говорю, что нет никакой свободы действия. Требование свободы действия бессмысленно.

В.: Ну, возможно, это тоже запрограммировано, и потому люди продолжают требовать. Мы можем оставить эту тему. Возвращаясь к вопросу о кошке и человеке, я лично думаю, что нет никакой разницы. У.Г.: Нет. Если бы мы оставались такими, то, скорее всего, стали бы другим видом. Это всего лишь предположение.

В.: Каждый раз, попадая в ледниковый период, или другой период, когда все возобновляется, мы начинаем с этого уровня. У.Г.: Да, мы пришли в ядерный век, будущее которого выглядит весьма удручающе. Но суть не в этом.

В.: Знаете, слово «удручающе» может быть еще одним способом охарактеризовать… У.Г.: Если человеческая раса исчезнет, мы исчезнем вместе с ней.

В.: Все компьютеры будут уничтожены. У.Г.: Не только компьютеры, все будет уничтожено.

В.: Нет, компьютеры, потому что я свел все к компьютерам… Мой второй вопрос: Вы сказали, что должны быть глубоко обязаны всем духовным учителям, по крайней мере, по одной причине, а именно потому, что если бы не они, я или Вы, или кто-либо другой не понял бы, что просветления не существует. У.Г.: Не понимаю. Скажи снова.

В.: …потому что они продают просветление, как продукт, и мы кидаемся на него. У.Г.: А потом ты обнаруживаешь, что они продают дешевую подделку.

В.: Точно. Но если бы не они, Вы бы не осознали и этого. У.Г.: Не думаю, что есть место для какой-либо благодарности им.

В.: Нет. Я бы не сказал. У.Г.: Видишь, ты попал в ситуацию, из которой нет выхода. Ты в западне. Любая попытка с твоей стороны выпутаться или освободиться из этой ловушки приводит к тому что ты еще глубже увязаешь в ней. Все, что нам досталось, – это абсолютная беспомощность что-либо сделать. И все же, к сожалению, мы питаем надежду, что можем что-то сделать, мы не останавливаемся перед своей беспомощностью, а идем все дальше и дальше, до самого конца. Живущие учителя и даже те, что еще не родились, вбивают нам в головы, что у них есть ответы на наши проблемы и способы спасти положение.

В.: Поскольку нет вопросов, то исключены и ответы. Где вопросы?

У.Г.: Все вопросы рождаются из ответов. Но никто не хочет ответов. Конец вопросов – это конец ответов. Конец решения – это конец проблемы. Мы имеем дело только с решениями, но не с проблемами.

Вообще-то проблем нет; есть только решения. Но у нас кишка тонка признать, что они не срабатывают. Даже если ты обнаружил, что они не действуют, то на первый план выходят сантименты. Чувство, что «этот человек, в которого я вложил всю свою веру, не может дурачить себя и всех вокруг», не дает тебе вышвырнуть все в окно, спустить это все в канализацию. Сами решения – это проблема. На самом деле проблемы нет. Единственная проблема в том, чтобы обнаружить неадекватность или бесполезность всех решений, которые нам предлагают. Вопросы рождаются из предположений и ответов, которые мы привыкли принимать за настоящие ответы. Но, в сущности, мы не хотим ответов на вопросы, потому что ответ на вопрос – это конец ответа. Если кончается один ответ, то уходят и все другие ответы. Нет нужды разбираться с десятью разными вопросами. Разберись с одним вопросом и положишь конец ответу. И все-таки мне приходится принимать реальность мира, навязываемого мне, чтобы разумно действовать.

В.: Не приведет ли это нас назад к уровню первобытного племени? У.Г.: А мы ничуть не ушли от первобытного уровня. [Смех] Неужели ушли? У пещерного человека не было возможности взорвать весь мир, а у нас есть. Животные не убивают никого ради идеи или веры. Только мы так делаем.

В.: Существует ли какая-либо эволюция, кроме биологической? У.Г.: Ты имеешь в виду духовную?

В.: Ну, любую другую. У.Г.: Мы даже не можем с полной уверенностью говорить о биологической эволюции. Некоторые бездельники типа меня проследили определенные вещи и пришли к некоторым выводам.

В.: Расскажите нам, пожалуйста. У.Г.: Я безграмотный. Я мало читаю. Я уже сто лет ничего не читал.

В.: Чтобы бездельничать, грамота не нужна, сэр! [Смех] У.Г.: Я даже не наблюдаю. У ученых, по крайней мере, есть мотивация, если можно использовать это слово, наблюдать за вещами и понимать законы природы.

В.: Это все эгоцентричная деятельность. У.Г.: Это все эгоцентричная деятельность. Это вопрос самореализации. Вы можете предположить, что я самореализуюсь через этот разговор, окружив себя всеми этими людьми. Да, вы можете бросить этим в меня и, возможно, в этом что-то есть. Я действительно не знаю. Но это точно не удовольствие. У меня боль здесь [Смех] – голова болит.

В.: Острая боль ведет к удовольствию. У.Г.: Они одно и то же, сэр. Мы забываем об этом. Боль – это признак оздоровительных процессов в теле. Вот что я обнаружил. Мы не даем телу шанса выздороветь, но сразу же бросаемся к врачу.

В.: На самом деле все эти духовные лидеры… У.Г.: Они не существуют без нас, сэр.

В.: Нет, не существуют. Они настолько запутали человечество… У.Г.: Они не могут нас запутать. Мы сами хотим этого. В противном случае, как они могли бы нас запутать? Мы добровольные жертвы в этом деле.