И она пристально поглядела на меня прозрачными голубыми глазами, в которых я прочитала немой вопрос.

– Ну пошли.

Пожав плечами, я направилась вслед за ней к ее жилищу. Потом подумала – а чего это она не оставила мазь в цеху. Потом вообще ни о чем таком не думала – и тут мы зашли к ней. На первый взгляд ее жилище ничем не отличалось от моего. А потом она подняла ящик с личными вещами, и под ним обнаружилось углубление.

«Присваивание ценностей». Без сомнения, если старейшины увидят, что здесь запрятано, они тут же ее изгонят. Я инстинктивно отступила на шаг.

– Невидимка сказал, что тебе можно доверять. Сказал, что ты одна из нас. Он ошибся?

– Одна из кого? – растерянно прошептала я.

И отвела глаза от тайника – хоть бы она задвинула этот ящик обратно, что ли. Я ведь, наверное, не смогу соврать старейшине – и даже Шнурку – в ответ на прямой вопрос. А если меня и впрямь начнут допрашивать? От одной мысли я вся покрылась холодным потом.

– Наши руководители ведут себя неправильно. Они больше не служат людям. И я не уверена, что когда-то служили.

А вот с этим я согласилась и осторожно кивнула в ответ. Мое слепое доверие к старейшинам давно подорвано. Сначала они убили мелкого. Потом вот Шелк наплевала на наши сведения о гибели Нассау. А граждане – что граждане? Они поплатятся за то, что противятся переменам. Да, конечно, правила придумали для нашего же блага, но баланс сил изменился. Если мы не приспособимся к новым условиям – погибнем.

И хотя все это было правдой и только правдой, слушать про их дальнейшие планы мне не хотелось. Я – Охотница. Не предатель и не революционер какой.

– А можно я просто возьму мазь и пойду? Пожалуйста!

Она разочарованно поникла, но сделала, как я просила. А я выпятилась из ее жилища, словно Флажок болела заразной болезнью, которую можно подхватить по неосторожности. Нет-нет-нет. Мне нужны только достоверные сведения. Ответы на вопросы. Ни к какому подполью, ни к каким мятежникам я примыкать не желаю. Все-таки меня воспитали очень послушной девушкой. Нет-нет-нет, от Флажок нужно держаться подальше. И я решительно направилась к кухням. Между прочим, мне еще ужин полагался. А еще Шнурка нужно найти – вдруг я все же сумею уговорить его расплатиться за услугу информацией. Впрочем, нет, он что-то заподозрит, если я начну приставать к нему с вопросами сегодня.

Между горшками бегала Медяшка – перемешивая, тыча ложкой и нарезая мясо. Я ела стоя, гораздо позже, чем остальные Охотники. Нюх меня не подвел – еда оказалась очень, очень вкусной. Медяшка что-то такое намешала в рыбу и грибы – может, это Охотники от Норных принесли. В кухне толклись мелкие – я же опоздала к ужину. Увидев меня, они захихикали – ну как же, гражданка, получившая имя, вместе с мелкими питается.

Одна девчушка засмеялась:

– А помнишь, ты в день своего имянаречения сказала, что никогда больше с нами есть не будешь?

Я улыбнулась в ответ:

– Погорячилась.

На большее меня не хватило – из кухонь я отправилась к себе, рухнула на тюфяк и закрыла глаза. На сегодня хватит, устала. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе и в покое меня не оставили. Снаружи потрясли занавеску – к тебе, мол, гости. И вежливо покашляли. Жалостно вздохнув, я выглянула. Невидимка. Ох, я же совсем забыла, что мы договаривались встретиться в общем зале.

– Ты что сказала Флажок? – процедил он.

И зло поджал губы.

– Она плачет! И сама не своя от страха!

– Да ничего я ей не говорила!

– Ни с того ни с сего люди не рыдают! Ты ходила ябедничать к Белой Стене? Или к Хранителю?

Он сжал кулаки, словно приказывая рукам держаться подальше от моей шеи.

– Да нет же! – Я чуть отклонилась обратно – а вдруг кто подслушивает. – Не бесись, не пойду я на нее доносить. Просто… просто не понравилась мне эта затея. Вот и все.

Да уж, присваивать себе такую кучу вещей – это же опасно! Самонадеянно. И рискованно.

– С чего это я должен тебе верить? Ты потащила к ним свой подарок на имянаречение! А как вернулись из Нассау, даже спать не легла – сразу к Хранителю побежала! Ты же до смерти боишься изгнания! И что, нравится тебе так жить? Ты и вправду считаешь, что это правильно?

И тут я обиделась. Оказывается, он мне не доверяет! И это после того, что мы вместе прошли! Я спасла ему жизнь, он спас мою! Мы прикрывали друг другу спину от опасностей! Да я никогда, никогда не причиню вреда человеку, о котором столько пеклась – даже если он ведет себя неправильно и опрометчиво!