Бар, который они выбрали, находился в одном из прибрежных отелей Южного пляжа. Место дорогое, а потому вполне приличное. Изящный дизайн, высочайший уровень обслуживания, негромкая музыка очень располагали к спокойному отдыху.

– Что-то случилось? – не выдержав спросил Винсент, когда после очередной порции алкоголя отрывистые фразы так и не перетекли в беседу и разговор не склеился.

– Конечно, случилось Винсент, - Данте взял с чёрной гранитной стойки свой бокал и, поднося ко рту, вдохнул аромат содержимого, - Рис пошёл к чертям собачим. Исполнилась мечта моей жизни, - цинично усмехнулся и сделал глоток обжигающего неразбавленного ничем солодового виски, крепкого, рассчитанного на искушённого потребителя. Наконец, он смог почувствовать, как по телу разлился приятный жар, а на языке - вкус тёплого ячменя и мяты; голова стала лёгкой.

– Не вижу по этому поводу радости на твоём лице.

– Никому не показывай свою радость, Винсент. Иначе сразу же найдётся тот, кто плюнет тебе в лицо. – Глаза его бездумно ползали по изображениям, развешанным на тёмных стенах, обшитых искусственным камнем. В основном это были женские портреты, написанные пастелью в стиле авангардизма, угловатые, немного непропорциональные, акцентирующие внимание созерцателя на одной яркой детали - чёрном галстуке на белой рубахе, небрежно накинутой на женские плечи, красном банте в волосах или ярко-алых губах, - на общем сером фоне. Незамысловатые сюжеты смягчали тяжёлое впечатление от обилия мрачноватых тонов в отделке, внося ощущение некой бархатистости интерьера.

– Всегда можно сделать то же самое, - пожал плечами в ответ Драго.

– О, да. Обязательно, - как-то злорадно произнёс Данте, уставившись вперёд.

– Хотел спросить у тебя… - сказал Винсент, обратив на друга внимательный взгляд.

– Валяй, - ответил Данте, но сегодня он не очень-то хотел выступать в роли советчика. А лучше сказать - совсем не желал. С собой бы разобраться!

Едва Винсент открыл рот, чтобы озвучить вопрос, но разрывающийся в кармане брюк телефон, заставил его прерваться.

– Сейчас… - Он вытащил мобильник, изобразил на лице небольшое удивление, а ответив, услышал хорошо знакомый женский голос.

Данте не прислушивался к разговору друга, да и тот глухо обменялся парой фраз и положил телефон рядом с бокалом.

– Что у тебя с телефоном? – спросил Винсент.

– Это то, что ты хотел спросить? А что у меня с телефоном? – усмехнулся Данте, вынимая из пиджака сотовый. – Ах, это… - со вздохом проговорил он, оценивая количество пропущенных звонков от Алисии. Их было шестнадцать.

– Алисия сказала, что вы договорились о встрече.

– Да, она имеет обыкновение сама с собой договариваться.
– В его голосе Винсент уловил недовольство.

– Тогда извиняй, я сказал, что мы здесь.

– Забудь, - отмахнулся Данте. – Что у тебя ко мне?

– Потом. Не так важно.

В глубине души Данте почувствовал к другу огромную благодарность, что тот, проявив должную проницательность, понял - собеседник из Данте сегодня не ахти какой.

Алисия не заставила себя долго ждать, и вскоре не первый раз лениво скользнув взглядом по стеклянным дверям, Данте заметил её как раз у входа.

Честно говоря, не хотелось её видеть, а если уж совсем начистоту – было просто колоссальное желание послать её подальше. Слова так и рвались с языка, но делать этого он не собирался. Но не потому, что боялся ранить «чувства» девушки, которые она неуместно проявляла. Не из-за большой к ней «любви» и уважения он судорожно сжал губы, не позволяя пророниться ругательствам, а исключительно из-за себя самого. Не хотел, а попросту боялся вызвать в себе малейший всплеск и позволить небольшому волнению превратиться в смерч, который станет ему неподвластен.

Всё это время Данте усилиями воли давил в себе эмоции, замораживал их, пряча так глубоко, чтобы и вовсе забыть и вытеснить из сознания злость, боль и обиду. А сколько долго он сможет сдерживать свой собственный шторм, всё же, с уверенностью сказать не мог.

Если Алисия и ждала от Данте особых восторгов, и была задета полным отсутствием таковых, она постаралась скрыть это умелой улыбкой. Известно, что у неё просто талант играть непринуждённость, когда ей это выгодно. А сейчас она казалась слишком уж заинтересованной в нём и пристрастной. Но только Данте, как и следовало, окатил её безразличным взглядом, и едва только ладонь Алисии легла ему на плечо, сжал запястье и убрал её руку.

– Прекрати Алисия, - требовательно велел он.
– Что-то часто ты стала кидаться мне на шею с приветственными поцелуями.

– Разве? – делано удивилась она, хлопнула ресницами и заняла соседний стул.
– А что такого? Может я по тебе соскучилась, - томно протянула она и заказала себе коктейль.

На, адресованную ему кокетливую улыбку он не прореагировал, а излишняя жеманность в её действиях стала сразу раздражать. Тем более, раньше за ней такого не наблюдалось. Алисия всегда знала себе цену, умела флиртовать и при желании могла соблазнить кого-угодно, но никогда она не вела себя как безмозглая дурочка. С ним она уж точно так себя не вела, и границы их отношений всегда были чётко определены.