— Партнер — это означает двустороннюю торговлю. Что могут продавать они, что стоило бы возить оттуда за сотни световых лет?

Мэгги хмыкнула.

 — Я думала, что вы этого не спросите.— Она поставила кейс пол, расстегнула замки, затем поставила его на стол, сдвинула блюдо с яйцами.— Пока что,— сказала она,— мы не имеем продуктов их производства. Но посмотрите на это.— Она достала эластичную пленку.— Из этой пленки сделаны шары у шаристов. Они имеют утечку водорода всего один процент за двадцать четыре часа. Мы можем иметь очень много такой пленки, если создадим мощный рынок.

 — Вам пришлось убить шариста, чтобы получить это?

 — Хороший вопрос,— Мэгги с улыбкой кивнула экономисту.— Нет. Существует другая, неразумная раса с такой же структурой тела. Так как, вы обеспечите рынок? Если я хорошо помню, то немцы использовали даже желудок осла, когда строили дирижабль "Гинденбург".

 — Понимаю,— сказал экономист.— Значит, нам нужно наладить контакт с изготовителями цеппелинов.

 — Я уверена,— сказала Мэгги,— что у вас есть идеи получше. О, я забыла еще упомянуть о том, что национальный фонд Науки выделил субсидии, которые только и ждут того, кто возьмется за работу.— "Спасибо тебе, папа, за этот подарок",—подумала она.

 Экономист не стал бы главой факультета, если бы не научился вовремя отступать.

 — Я вовсе не имел в виду отвергать ваше предложение, капитан Меннингер. Это действительно заманчивое предложение. Что еще есть у вас для нас?

 — У нас есть образцы, которые еще не изучены внимательно. Правда, они не должны были бы оказаться здесь. В Камп Детрик еще не знают, что они исчезли.

 Все зашевелились. Декан быстро сказал:

 — Мэгги, я думаю, что у всех нас мелькнула одна мысль, когда ты упомянула Камп Детрик. В этом нет ничего, связанного с биологическим загрязнением?

 — Конечно, нет! Нет, поверьте мне. Иногда я выхожу из рамок, но не настолько, чтобы нарушить закон о биологической безопасности.

 — Тогда почему Камп Детрик?

 — Потому, что это чуждые организмы,— объяснила Мэгги.— Каждый образец герметически запакован в целлофан. Снаружи все обработано кислотой и ультрафиолетовыми лучами. Нет, подождите... —добавила она, улыбнувшись. Все присутствующие за столом внезапно отдернули руки от пленки шариста.— Эта пленка о'кей. Остальные экспонаты — не совсем о'кей. Кажется, на них нет патогенов или аллергенов, но все же с ними нужно обращаться осторожно.

 — Большое спасибо, капитан,— сказал один из деканов.— А почему вы так уверены насчет пленки?

 — Я съела кусочек три дня назад.— Сразу же она завладела вниманием и продолжала.— Вот эта группа — образцы растении. Они обладают способностью к фотосинтезу, причем в инфракрасной части спектра. Интересно для агрономов? Конечно! А это — предметы искусства. Это изделия кринпитов, тех самых, что похожи на раздавленных крабов. Эти штуки способны "петь", достаточно потереть их о хитиновый покров.

 Женщина-конструктор взяла в руки один из предметов, разглядывая его через прозрачный пластик. 

 — Вы сказали, что нам нужно разработать предметы для торговли и обмена?

 — Да.— Из своего кейса Мэгги вытащила папку, на красной обложке которой четко виднелись слова: "Совершенно секретно".

 — Это отчет о трех расах Кунгсона. Пока что военные его засекретили, но это ненадолго. Через десять-двадцать дней он будет зачитан в ООН.

 Все шесть деканов потянулись к документам, но женщина-дизайнер оказалась самой проворной.

 — Хм,— сказала она, листая папку.— У меня есть аспирант, который сможет переварить это. Могу я показать документ ему?

 — Конечно. Оставим эту копию и образцы нашим друзьям, а сами пройдем к нему. Я хочу поговорить с ним.

 Через пятнадцать минут Мэгги, сопровождаемая деканом, и тощим, возбудимым молодым человеком по имени Уолтер Пинсон встретились лицом к лицу.

 — Вы можете сделать это? — спросила Мэгги.

 — Это... это большая работа...

 Мэгги положила руку ему на плечо.

 — О, я уверена, что сможете. Впрочем, скажите, как вы планируете начать работу?

 Пинсон задумался.

 — Во-первых, нужно понять, в чем их первоочередная нужда,— предложил он.

 — Любопытно. Должно быть, это очень трудно. Могу сказать, что самая основная задача у всех их — остаться живыми. Почти все они тратят все свое время, чтобы сожрать что-нибудь, даже кого-нибудь из разумных собратьев.

 — Каннибализм?

 — Не думаю, что это можно определить именно так.

 — Значит, хищники,—сказал Пинсон, кивнув — Что же, пусть это будет стартовая позиция. Будем создавать им средства защиты от низших форм жизни.