Из маленькой, не бросающейся в глаза панельки на углу столешницы сам собою выполз, извиваясь, тоненький, серый кабель с каким-то неизвестно-знакомым разъемом на конце, блеснувшим холодным металлом. Маха, еще не вполне понимающая смысла происходящего, но уже знающая, что все происходящее неизбежно и воспринимать его следует только, как должное, протянула руку, привычно и умело прихватывая кабель на пол-ладони ниже разъема. Показавшийся знакомо-неизвестным кабель наощупь не вызывал никаких ассоциаций со змеей, готовой впиться ядовитыми зубами в ее тело, впрыснуть яд, отскочить, втянуться в свое гнездо в углу стола. И тут же у Махи на самом краю сознания невольной вспышкой блеснула и тут же пропала мысль: "Куда же его пихать-то, этот шнур для контакта с носителем?", а рука с кабелем уже, продолжая движение, тянулась к груди, а пальцы второй быстро, автоматически, задирали свитерок, расстегивали пуговицы, обнажая бледную синевато-серую и холодную кожу... Стальная пластинка, ограждающая от повреждения сверхтонкие контактные иглы, сдвинулась при соприкосновении с телом, утопая в утолщении на конце кабеля, иглы вошли в кожу безболезненно, неощутимо, и только легкий зуд под левой грудью сказал Махе, что контакт установлен.

"Чудеса в решете", - успела совсем по-человечески подумать девка, и ее мозг захлестнула волна...

... через долю секунды калейдоскоп в голове Махи остановился, сложившись в четкое изображение круглого зала и только легкая, едва уловимая щекотка под грудью да четкие, мелькающие циферки в углу левого глаза напоминали о происходящем.

Пару раз сморгнув, Маха погасила цифровое изображение в глазах и несколько секунд прислушивалась к собственным ощущениям, но услышала из динамика неожиданное:

"Оперативная память скопирована. Идет копирование долгосрочной памяти. На вашу идентификацию есть сообщение. Начинаю передачу"

Чей-то голос, знакомый и давно забытый одновременно, зазвучал в голове непонятными интонациями, а перед открытыми глазами бежала строчка букв, дублируя это пока еще таинственное послание.

"Кажется, я из себя представляю совсем не то, что сама себе представляю, - подумала Маха, старательно изображая на лице усмешку.
– Вот только представить все как-то особого желания не возникает..."

Из-за двери, мелко перебирая ногами и взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, со своей вечной глуповатой улыбкой, будто наклеенной на лицо, показалась Таньча. Она шагнула в зал после сильного и не совсем дружелюбного толчка в спину и замерла на пороге, ловя равновесие и вглядываясь в полумрак, подсвеченный огоньками на панелях непонятной аппаратуры. В сравнении с абсолютно темным, пустым коридором, центр связи - теперь Маха знала, что это именно центр связи - был все-таки освещен и казался наполненным жизнью. Но Таньча, похоже, ничего этого не поняла, а дернулась было вправо, уходя с дороги, уступая ее кому-то шедшему следом, и Маха сообразила, что ее невольная подруга не видит четко очерченных светом стен тоннеля, ведущего от входной двери к столу, на котором она сидит. Маха не знала - почему, но была твердо уверена, что выходить за пределы этого маленького коридорчика смертельно опасно.

– Стой! Замри!
– резко и громко крикнула Маха со своего места.
– Только вперед! Медленно! Влево-вправо - нельзя!

Её несколько сумбурное предостережение подействовало, Таньча отшатнулась от светящейся стены и осторожно, маленькими шажками, ощупывая перед собой пол, как слепая, двинулась вперед, на голос, продолжая всматриваться в зал, но почему-то так и не видя подруги.

– Рыжая! Жива? отзовись?
– крикнул, едва войдя вслед за девкой, Хромой, памятником замирая возле дверей, видимо, он услышал предостережение Махи.

– Жива, жива, куда я денусь, - уже спокойнее отозвалась Маха.
– Ты иди за Таньчей, только не шебуршись влево-вправо...

– А там что?
– уточнил Хромой, все еще не двигаясь с места.

– Смерть, - равнодушно глядя на него, сказала Маха.

Хромой резко выдохнул и осторожно, чуть ли не след в след двинулся следом за Таньчей, прошедшей почти половину расстояния до стола и только сейчас обнаружившей спасшую её подругу.

– Ты чего так долго-то?
– спросил Хромой, подходя поближе и не в силах держать в себе накопленное волнение.
– Мы уж думали, что все... хана тебе... хотели вон - подругу следом через воздуховод засылать...

– А там через решетки пробираться не сахар, - сухо ответила Маха.
– Да и попробуй с первого взгляда сообрази, как дверь-то открыть.

– Это да, - согласился Хромой.
– Тут все на электронике, кажись...

Вслед за Таньчей и Хромым в зал просочился Парфений. И замер у входа испуганным зайцем, озираясь по сторонам, готовый метнуться обратно при первых же признаках опасности. Оглянувшийся на него Хромой с бессильной укоризной в голосе произнес:

– Сказал же, ждать сигнала, а ты куда прешься? Вот ведь уродился человек...

– Да я же просто так, глянуть, - привычно заворчал, забубнил под нос Парфений.
– Сколько ж ждать-то? а тут просто заглянул, вижу, что все в порядке, можно и обратно, а то чего ж просто так стоять...

– Рыжая, нам еще долго так, по нитке идти?
– не слушая бубнеж Парфения, спросил Хромой.

В этот момент Таньча уже зряче подходила к столу, и Маха пальцем ткнула ей: "Стань сюда и помалкивай". Девка шагнула в сторонку, оглянулась и охнула тихонечко, по-бабьи. С этого места, от стола, посверкивающий световыми стенками тоннель был виден просто отлично.