Услышав слова Совы про западню, подполковник резко выпрямился, оборачиваясь к сидящей на полу девушке, и переспросил:

– Что значит - западня? Вы не могли бы изъясняться точнее?

– А то и значит, что выхода в прежний мир отсюда нет, - сердито отозвалась Сова.

И будто бы подчеркивая её неожиданно резкие слова, колокольным ударом раздался лязг металла о металл. Впрочем, звук этот, показавшийся чуточку зловещим в мистической потусторонней атмосфере Зеркальной Комнаты, имел самое естественное происхождение. Воронцов, стоящий поодаль от остальных, сменил в пистолете едва ли на четверть опустевшую обойму на свежую и привычно загнал в ствол первый патрон.

– Как же нет?
– слегка удивленно спросил Алексей.
– Вот же он - выход...

И штурмовик ткнул стволом пистолета в направлении черной бархатной портьеры, за которой, по его мнению, должна была находиться сауна в подвале "Черного дома", наполненная жертвами только что ликвидированного субъекта.

– Вы не понимаете, - все так же сердито, но уже с каким-то оттенком безнадежности в голосе, сказала Сова.
– Выход есть всегда, и отсюда тоже, но куда?..

– А можно пояснить так, чтобы мы поняли?
– спокойно, но настойчиво переспросил Голицын.

– Можно... попробую. Видите - зеркала... в них отражаются варианты будущего... и прошлого тоже, будущее так же влияет на прошлое, как и прошлое на будущее...

Сова задрала голову и попыталась поймать своими круглыми птичьими глазами взгляд жандармского подполковника. На какую-то долю секунды ей это удалось, и девушка заметила в глубине глаз Голицына бешеную работу мысли. Приободренная этим, она продолжила:

– Я не знаю, как, но все эти варианты отражаются на нас, пока мы находимся здесь, в этой комнате. Меняется наше прошлое, меняется наше будущее, каждую секунду, каждое мгновение. Причем так, что это невозможно предугадать... без всякой логики... без всяких причинно-следственных связей...

"Какие она слова-то знает, - удивился Воронцов.
– А по виду - шарамыжка шарамыжкой базарная... удачно как прикидывается..."

– Мы все-таки выйдем из Зеркальной Комнаты?
– уточнил главное на сей момент Голицын.

– Конечно, - кивнула Сова.
– Замкнутых пространств не бывает, бывают запертые, но это - открытое, без ограничений.

– И сколько же шансов на то, что там, - вмешавшийся вновь в разговор Ворон опять махнул пистолетом в сторону портьеры, - что там - сауна?

– Как в любой игре - пятьдесят на пятьдесят, - нарочито усмехнулась Сова.
– Или сауна, или нет. И самое худшее, что я не вижу этих вариантов, как видела до сих пор.

– Послушайте, Кассандра, - спросил Голицын.
– И сколько же людей знали про эту Зеркальную Комнату?

– Да все знали, - приподняла бровки Сова.
– Только кто-то верил, кто-то пропускал мимо ушей. А таким вот, как тот Степка... им и дела никакого не было ни до зеркал, ни до вариантов будущего. Пожрать, выпить, с женщиной покувыркаться... ну, еще иной раз показать своим дружкам, какой за ним папашка стоит - вот вся его жизнь.

– Наверное, потому, что знали все, не знала моя служба, - хмыкнул недовольно подполковник.
– Значит, выхода отсюда, да и того, что с нами произойдет, ты теперь не видишь?

– А я и раньше не видела, - успокоившись немного, честно ответила Сова.
– Чувствовала, знала, ощущала... но ведь это - совсем не то, что видеть... по-вашему...

– Но здесь оставаться тоже не имеет смысла, - Голицын, выслушав девушку, просто принял её слова к сведению, теперь предстояло не говорить, а действовать.

– Так чего проще?
– спросил Воронцов, привычно уже тыкая стволом в сторону портьеры.
– Выходим и - смотрим...

– А если попадаем не туда?
– спросила Сова.

– А там и увидим - куда, - железно возразил Алексей.

– Ну, что ж, так и поступим, - согласился жандарм и двинулся было к выходу.

– А как же я?
– жалобно спросила Нина, стоя практически на одной ноге, сжимая в руках туфельку с обломанным каблучком.

– Милая барышня-репортер, снимите вторую туфельку и выбросьте обе, - посоветовал Голицын чуть язвительно.
– Прогуляйтесь немного босиком, в газетах пишут, что это полезно...