Последнюю фразу Голицын как бы подчеркнул, этим, хотя бы поверхностно, оправдывая собственную злость и досаду на слова Совы.

"А и в самом деле - похожа", - подумал Алексей, оценивающе приглядываясь к "перьевой" прическе девушки и её птичьим, круглым глазам.

– Однако, приношу свои извинения, - спохватился подполковник, и было непонятно, то ли он извиняется за резкость только перед Совой, то ли сразу перед всеми собравшимися, да и за резкость ли вообще.
– Мне необходимо вас покинуть, и сделать это очень срочно, но - не надолго.

"Ворон, попрошу дождаться меня здесь, это не займет много времени. И постарайся не разговорить эту Кассандру, а то она и тебе такого напророчит... Милая барышня-репортер, вы также подождите меня в этой комнате. В компании с унтер-офицером вы будете здесь в полной безопасности".

– Хорошая получилась компания - Сова и Ворон, - засмеялась вслед выходящему из комнаты Голицыну рыженькая.
– Ну, что? будете меня охранять?

– А вы и правда репортер?
– из вежливости поинтересовался Алексей.

– А ты и правда унтер-офицер?
– откровенно и как-то по-детски передразнила его репортерша, разве что, язык не показала.
– Что за вопросы? Конечно, репортер, и до сегодняшнего утра даже не была знакома с подполковником Голицыным и к жандармерии имела самое косвенное отношение...

Сделав пару шагов из своего теневого укрытия за шкафом, в котором она и провела все это время, рыженькая неожиданно крутнулась на каблуках вокруг собственной оси. Взметнулись полотнища юбки с разрезами гораздо выше середины бедра, обнажая стройненькие ножки, и по глазам Алексея вспышкой ударила белая, голая едва ли не до середины ягодиц спина репортерши. "Ай, да платье, - успел только подумать потрясенный Воронцов.
– Только в кино такие и видел, да и то пару раз..."

А репортерша задорно засмеялась, видимо, довольная произведенным эффектом, а может быть и просто - собой.

– Ну, чего глазеешь? Сегодня на меня в этом платье все так глазеют, будто в первый раз женскую спину увидели, - по-уличному грубовато, но не оскорбительно сказала она.
– Слушай, ты лучше расскажи, как с Голицыным-то познакомился? Интересно, наверное?

Только тут Алексей заметил, что девушка изрядно пьяна. Не настолько, чтобы выпадать из туфель или придерживаться при ходьбе за мебель, но уже достаточно, чтобы потерять тонкую грань между возможным и желаемым.

– Да что там интересного...
– махнул он было рукой.

– Как - что?
– слегка возмутилась репортерша.
– Тебя как звать-то? Алексей? Ну, вот и смотри, Лёш: унтер-офицер и подполковник, Жандармский Корпус и армия, да и вообще, кажись, у военных-то мистику не особо жалуют...

– Да я и не особо-то армейский, - подстраиваясь к разговору, в тон Нине ответил Воронцов.

– Это как?
– удивилась репортерша, подбираясь поближе к потенциальному источнику любопытной информации.

– А вот так... штурмовики мы...

С легкой гордостью за себя и свою службу вскинув голову, Алексей припомнил, что произошло с ним здесь же, в "Черном доме" в первый же час пребывания...

– ...ну, ты осваивайся, закуси, выпей, а я сейчас, надо тут...
– непонятно сказал Володька Седов, едва только они с Алексеем миновали пустынный, тихий, как спящий зверь, вестибюль и узкий, коленчатый коридор, будто специально предназначенный для защиты от штурмующих групп. С умом устроившись за очередным резким поворотом и изредка поливая свинцовым дождем короткий отрезок совершенно пустого пространства, можно было в полном одиночестве сдерживать боевой порыв не одного десятка хорошо вооруженных противников. Эту особенность архитектуры "Черного дома" Воронцов отметил про себя сразу же и еще подумал: "К каким же боям здесь готовились уже при строительстве?"

Но в просторной, освещенной, будто театральной рампой из углов и откуда-то снизу, комнате стоял легкий шум от разговоров многочисленных и разномастных гостей "Черного дома", и никто из них не думал ни о какой войне. Гости сидел на длинных мягких диванах, расставленных в изобилии вдоль стен, кто-то парами прохаживался на свободном пространстве, разговаривая о чем-то своем, но основная часть народа оккупировала длинный стол, заставленный разнокалиберными бутылками и блюдами с закусками. Все они жадно, будто после долгого поста, дорвавшись, выпивали, чуть менее жадно закусывали и - говорили, говорили, говорили, не прерываясь, не обращая особого внимания на то, слушают их собеседники или нет.

Воронцов присел поближе к краю, стараясь быть незаметным, впрочем, и без всякого с его стороны старания, похоже, никто не обратил внимания на появление новых людей ни в комнате, ни за столом. Две совсем молоденькие девчушки неподалеку непрерывно хихикали, отзываясь на плоские, заезженные шутки тройки молодых людей, и то и дело прикладывались к простеньким стеклянным стаканам с каким-то дешевым вином. При более внимательном рассмотрении всё спиртное на столе оказалось не дорогим, простеньким и без всяких претензий на изыски. Спасала только разнокалиберность тары, да еще то, что никому до качества напитков, похоже, не было никакого дела: наливали и пили в охотку, на халяву, лишь бы побольше влезло. Закуска тоже не блистала изысканностью и тонким вкусом: обыкновеннейшая магазинная нарезка полукопченых колбас, совершенно ничем не пахнущего, будто бы пластикового сыра, остатки помидорно-огуречного салата, заправленного растительным маслом, открытые консервные банки со шпротами, сардинами, сосисками и ветчиной, маринованными огурчиками и лечо... и сервировка стола была под стать продуктам: пластиковые, белесые тарелочки двух размеров, тонкостенные простенькие стаканы под любой из напитков, алюминиевые вилки... хорошо хоть посуды и приборов наблюдалось в изобилии.