— Мне и самому непривычно, — он решил немного подбодрить ее на случай, если она окажется новичком. — Конечно, мне приходилось бывать на холостяцких вечеринках, но я не верю в удовольствие за деньги. Никогда не пользовался такого рода услугами, а после того, как попал в переделку во время этого пожара, даже и думать о женщинах перестал. Но, может, шеф прав: я уже давно нигде не бываю, а вы как раз моего типа — стройная, длинноногая, светловолосая, и у вас красивая фигура. Так что можете начинать. Не торопитесь, конечно, если вам не по себе. Но давайте все же попробуем.

Мими беспомощно открыла рот, от изумления потеряв дар речи. Должно быть, со стороны она была похожа на золотую рыбку, ловившую ртом воздух. Но меньше всего ее сейчас заботило то, как она выглядит. Она напряженно размышляла о намеках Гибсона Сент-Джеймса.

Предположений было несколько, и ни одно не сулило ничего хорошего. Мими была вне себя от возмущения, а он смотрел на девушку так, словно одежда уже лежала у ее ног.

— Вы, э-э-э, вы думаете, я танцую стриптиз, да? — осторожно спросила она, решив начать с самого безобидного из вариантов.

— Да, только, по-моему, вам недостает профессионализма. Вот уже десять минут, как вы здесь, а еще ни одной пуговицы не расстегнули. Конечно, эта идея с уборкой была весьма оригинальной, но, должен заметить, не каждый мужчина оценит ее по достоинству.

— Я не стриптизерка!

— О да, я знаю. Это следует называть экзотическим танцем. Ладно, прошу прощения за то, что не проявил должного уважения к вашей профессии.

— Я не танцовщица!

— Не станете же вы убеждать меня, что это сценическое искусство?

— Я здесь не для того, чтобы раздеваться, — прошипела она сквозь зубы.

— Правда? А для чего же в таком случае?

Она возвела глаза к небу. Сосчитала до десяти. Потом до двадцати, потому что десяти было явно недостаточно, чтобы вернуть самообладание.

— Я уже говорила и повторяю: меня прислал ваш шеф. Я хочу работать пожарным, но не прошла практическое испытание. Он поставил мне условие, что, если с моей помощью вы вернетесь в часть, он даст мне еще одну попытку. Теперь вам наконец ясно?

Мими ждала извинений, но их не последовало.

Реакция Гибсона была мгновенной и безжалостной: он расхохотался. Мими чуть не провалилась сквозь землю.

— Вы? Пожарный? Это что, серьезно?

— Вам вовсе не обязательно так бурно выражать свой восторг.

— Шеф не верит, что женщина способна стать пожарным, — сказал Гибсон, немного успокоившись. — Да к тому же у вас неподходящая фигура.

— И какая же фигура должна быть у пожарного?

Гибсон поднял руки, как это делают борцы.

— Пошире в плечах и поуже в других местах.

Его взгляд снова скользнул по ее груди. Отнюдь не плоской. В тысячный раз в жизни Мими напомнили, что фигурой она скорее напоминает Долли Партон, чем Кейт Мосс. Хотя она обладала давно немодными пышными формами, но и не думала жалеть о том, что не похожа на супермодель.

Мими нравилось быть женственной. Нравилось все то, что было неотъемлемой частью женственности и что другая женщина на ее месте, возможно, предпочла бы скрыть.

Ей нравилось пользоваться помадой — обычно она выбирала ярко-розовую, идеально подходившую к ее светлой коже. Любила делать маникюр — это была роскошь, особенно после утомительного дня в ресторане. Ей доставляло удовольствие экспериментировать с прической, ходить с подругами по магазинам, подшучивать над героиней новой мыльной оперы и листать дождливыми вечерами журналы мод для новобрачных.

Мими была избалована мужским вниманием, хотя и полагала, что это скорее из-за ее профессии, чем благодаря внешности.

Вот уже пять лет она работала официанткой в ресторане «У Бориса», стоявшем на перекрестке дорог. Здесь бывали люди со всех северных штатов, по большей части водители-дальнобойщики.

Мими успела набраться опыта: к примеру, она могла в один миг обслужить пятерых посетителей, заказавших полный обед. Когда народу бывало много, она работала не покладая рук несколько часов кряду, и всегда с неизменной улыбкой на лице. Помнила, кто какой предпочитает кофе: со сливками или без, с сахаром или заменителем, — и ни разу не ошиблась.

Но главное — она прекрасно умела справляться с нежеланными ухажерами. Ей удавалось поставить мужчину на место, не задевая его гордости.

Такое случалось нередко. Вот и сейчас.

— Мистер Сент-Джеймс…

— Гибсон.

— Гибсон. Думаю, прежде чем снова предложить мне раздеться, вам следует позвонить своему начальнику. Как только он расскажет вам, для чего я здесь, вы, без сомнения, извинитесь передо мной.

Она говорила уверенно, так как хорошо знала шефа пожарных. Знала не только о его слабости к выпечке и отвращении к блюдам из брокколи и бобов.