Войдя на кухню, Мими достала из шкафа сковородку. Зажгла газ. Открыла холодильник и снова захлопнула дверцу.

— Можно включить радио? — крикнула она.

— Конечно, — дружелюбно отозвался Гибсон.

Мими настроила приемник на радиостанцию, игравшую тяжелый рок, и включила погромче.

А затем тихонько открыла дверь черного хода, жадно ловя смешанный запах курицы, соуса, моркови и яблочного пирога, доносившийся с крыльца…

Гибсону обед пришелся по вкусу.

— Завтра повторим все сначала, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — Надо будет научить вас поднимать тяжести. Есть некоторые хитрости, которые необходимо знать. Вы вполне сможете поднять взрослого человека весом сто семьдесят пять фунтов и бегом вынести его на плечах из огня.

Он поставил тарелку на поднос.

Мими отнесла посуду на кухню и сложила в раковину, рассудив, что помыть можно и завтра. Она спешила в ресторан, ей надо было еще заскочить домой за формой, заодно проведать бабушку и постараться убедить ее, что готовая пицца вовсе не так уж плоха. Но, взглянув на часы, девушка расстроилась. Она поняла, что, даже если очень постарается, все равно опоздает на работу. И тем не менее ей не хотелось лишать Гибсона десерта, и она принесла ему огромный кусок яблочного пирога и порцию ванильного мороженого.

— А потом научим вас половчее управляться со шлангом, — продолжал Гибсон с воодушевлением. — Какой аппетитный пирог! Спасибо.

— На кухонном столе есть еще, на случай, если ночью вы проголодаетесь. Сможете дойти?

— Ради такого пирога я готов даже ползти, — весело отозвался он. — Вы на работу?

— Да, и не освобожусь до полуночи. Потом у меня вряд ли будет время к вам наведаться. Надеюсь, до утра вам ничего не понадобится?

— Все будет отлично, — заверил Гибсон, откусывая пирог. — Завтра утром приступаем к дальнейшим тренировкам.

Мими перекинула сумочку через плечо и уже взялась за ручку двери, но Гибсон окликнул ее:

— Да, вот еще что…

Он отставил пустую тарелку. Поразительно, сколько мужчина может съесть за один присест!

Откинувшись на спинку кресла, он нахмурил брови, словно размышляя над загадкой мироздания.

— Вы не находите, что миссис Макгилликьюди потрясающе готовит цыпленка в винном соусе и печет первоклассный яблочный пирог?

Было уже четверть одиннадцатого, когда в ресторане появился Билл Джонсон и, с застенчивым видом подсев к стойке, заказал молочный коктейль. С шоколадом, ванилью и крошеным печеньем. Ему не пришлось даже объяснять, с чем приготовить коктейль. Мими и так знала. Ей были известны вкусы всех постоянных посетителей.

— Ты выглядишь как-то иначе, — заметил Билл.

— Ладно, Билл. Ты — мой друг. Можешь говорить все как есть на самом деле. Я ведь выгляжу ужасно.

— Дело не в этом. Просто непривычно видеть тебя с такой прической. Обычно волосы у тебя… — И он поднял руки вверх, изображая пышный начес. — А теперь ногти у тебя короче и не накрашены. Да и на лице совсем нет косметики. Кроме этих румян.

— Я обгорела на солнце.

— Извини. Но мне нравится. Как-то необычно.

Он покраснел больше, чем сама Мими. Мальчишки очень стесняются, когда делают комплименты, и Билл был таким же.

— А почему ты здесь так поздно? — переменила тему девушка.

Билл помрачнел и, неловким движением откинув темные пряди со лба, неохотно пробурчал:

— Повздорил со своим стариком.

— А из-за чего?

— Он говорит, что я не должен встречаться с Соней.

— Но почему? Такая замечательная девушка!

— Считает, что она меня недостойна.

— Что значит — недостойна?

— Ее родители русские иммигранты. Они не очень хорошо говорят по-английски, хотя Соня в школе быстро научилась, — рассказывал Билл. — Ее мать работает горничной, а отец — ночной сторож в детском саду. Для моего отца это значит, что они ни на что не годятся, хотя в России они были профессорами и преподавали литературу в университете.

— Знаешь, Билл, твой отец тоже ведь начинал практически с нуля, — заметила Мими. — Бабушка рассказывала, что ему приходилось каждый день работать на фабрике, и он был тогда еще моложе, чем ты сейчас. А по вечерам он ходил заниматься к моей бабушке. Бен был так счастлив, когда ему удалось наскрести денег и построить свой магазин. С тех пор он делает все, чтобы никто не вспоминал, кем он был раньше.

— Тогда он должен гордиться собой, — проговорил Билл, — а мне позволить хотя бы иногда решать что-то самому.

— Сказать легче, чем сделать.

Нетрудно было догадаться, что воспоминания о нелегком детстве, о бедности зародили в душе Бена твердую решимость сделать все, чтобы его сын не скатился вниз по социальной лестнице. Даже заставить его порвать с девушкой, если ее родители не отвечают представлениям Бена о «добропорядочной семье».

— И что вы с Соней будете делать? — Мими постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал беспристрастно.