Был, конечно, момент, там, в лагере волков, когда ему что-то такое показалось. Но когда кажется, креститься нужно. С другой стороны, оно вроде как и он стал на нее как-то иначе смотреть. Вот попадает она в поле зрения — так порой бросит свое занятие и любуется ею. Правда, тут же себе найдет оправдание — мол, дух перевести нужно. Да нет же, нет тут ничего. Просто красивая баба, а он вполне нормальный мужик, которому как раз бабы и нравятся. Он и на Сайну, бывало, засматривался, так и что с того? Вот и она, пожалуй, так же смотрит на него. А чего такого? Только мужики могут засматриваться на женщин? Просто у них критерии разные. Так что ревности тут взяться неоткуда.

— Понятно. Значит, не ревнуешь, — озадачился Дмитрий.

— Неа, — тут же задорно улыбнулась она. — К Сайне не ревную. А вот когда эти малолетки с тобой заигрывали, то очень даже, — уже серьезно закончила она.

Вот тебе и раз. Все же ревность имеет место быть.

— Ага. Понимаю. Сайна — это уже свершившийся факт, и тут ничего не поделаешь. Умно. Теперь будем спать?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— На какой?

— На первый. Как ты относишься к Сайне?

— Хорошо отношусь. Возьму ее второй женой, — буркнул Дмитрий, отвернулся, потянулся к выключателю и погрузил палатку в темноту.

— Ну и слава богу. Я не против, — так же прилаживаясь поудобнее, произнесла Лариса, явно собираясь отойти ко сну.

Да какой тут на хрен сон! Дмитрий подскочил как ужаленный и вновь зажег свет.

— Что значит «не против»?

— А что это может значить? По-моему, вполне понятно, я не против, чтобы ты взял Сайну в жены.

— А как же ты?

— Да никуда я от тебя не собираюсь убегать. Просто…

— Понятно.

А чего тут непонятного. Скучно ей. Ай да Сайна, ай да хитрюга. Зачем обрабатывать мужика, когда в первую очередь нужно обработать его женщину. Если та не будет против, то и мужик никуда не денется, ведь видит же, что пришлась ему вполне по вкусу, так что если таможня даст добро, то все сладится само собой.

— Ларис, если дело только в том, что тебе нужно скрасить одиночество, то, думаю, скоро здесь будет довольно людно. Уверен, парни захотят остаться и в холостяках не задержатся. Будут у нас соседи, а у тебя товарки.

— Уже придумал, как ребят оставишь. — Не вопрос, видит, что он что-то задумал.

— Ну что их ждет там, дома? А тут столько всего интересного. Заметила, как они в твой кухонный нож вцепились, а там еще чего рассмотрят, так что, скорее всего, захотят переселиться, хотя бы ради того, чтобы иметь такие же вещи.

— Может, захотят, а может, и нет, а Сайна уже готова, и Рохт противиться не станет. Ему захочется тебя привязать к их роду, а что может быть крепче родственных уз? Опять же беременная она. Ты позволишь, чтобы твой ребенок рос безотцовщиной? Ладно, не грузись, папаша, никто не собирается тянуть с тебя алименты. Просто подумай над этим.

Ага. Сказала и отвернулась, а ему ломать голову. Ведь не все так просто. Рохт, конечно, не станет противиться, еще и приданое в виде рула со всем имуществом подгонит. Потому как Сайна — это лишний рот, которая к тому же вскоре произведет еще одного едока. Понятное дело, что он даже не поморщится и будет содержать всех, будет рвать жилы, ради того чтобы возродить былое величие своего рода. Но зачем, если часть нагрузки можно скинуть с плеч, да еще и покрепче привязать к себе соседа, с которого очень даже можно поиметь кое-какую пользу. Мужик он прозорливый, это видно сразу, поэтому в его расчетах на будущее можно не сомневаться.

Кстати, рул — вещь далеко не дешевая по местным меркам. Ты поди набей животных, выделай шкуры, мало на сам шатер, так еще и вовнутрь, чтобы не располагаться на сырой земле. А у них тут даже луков нет — своих зобов только из засады могут бить или отбив часть стада и загнав их на охотников: лошадей-то тоже нет.

Но ведь тут какое дело. Рохт с себя обязанности по содержанию родственницы снимет, не вопрос, но тогда уж ее нужно будет содержать Дмитрию. Поди прокорми шесть проглотов. Почему шесть? А щенки. Эти паразиты очень скоро подрастут, и жрать они будут — что взрослый мужик.

А вот с вопросом пропитания уже наметились кое-какие проблемы. Лес, что вначале так щедро делился с ними своими богатствами, все чаще начал крутить фиги. Разогнали они дичь своими ружьями. Так что со свежатинкой проблемы наметились. Все дальше приходится отходить от лагеря, и все больше налегать на рыбную диету.

С другой стороны, можно и поохотиться, только времени это занимает много, а нужно доводить до ума стройку. Зимовать, да и вообще проживать, в руле не блажило не только Ларисе, ему как-то тоже хотелось иметь более капитальное жилье — оно так и комфортнее, и надежнее будет. Закрылся на все запоры — и можно спокойно спать, не устраивая никаких караулов. В свете того, что у местных отсутствовала дурная привычка тянуть все, что плохо лежит, особой надобности в сторожах нет. Или все же есть? Что-то он больно расслабился, видя вокруг только идиллию. Да и черт с ними, еще пара-тройка месяцев — и появятся сторожа, покусать не покусают, зато тревогу поднимут однозначно. Не о том речь.

Потом вдруг перед взором предстала Лариса, стоящая на колоде с петлей на шее. От этой картины у него по спине пробежал озноб, а внутренности сжались в тугой холодный комок. Да ну его все на фиг. Мамонта добудем, зиму перезимуем без проблем, а уже на следующий год на огороде вырастет столько картошки, что вопрос с голодом перестанет стоять в принципе. Здесь такой беды, как колорадский жук, не было и в помине, так что, судя по всему, урожай должен быть просто на диво, минимум один к десяти. Если оставить все на семена, то получится даже избыток, ты поди еще обработай тот огород, что получится.