— Дим…

— Хватит, я сказал! Родилась женщиной — так и будь ею, нечего из себя солдата Джейн строить! Насмотрелся я на таких, пока служил. Хорошо, если одна из сотни может правильно держать оружие и не бояться его. Не бабье это дело, пойми.

— А зачем же тогда ты меня с собой таскаешь и оружие заставляешь носить? — обиженно буркнула она. Хорошо, хоть не начала возмущаться, это уже радует.

— Затем, Ларчик, чтобы, случись что, ты могла за себя постоять. Защититься, понимаешь, а не бросаться в атаку там, где это и на хрен не нужно. И однажды это уже спасло твою жизнь.

— Дим, ну не злись. Я больше не буду.

— Хорошо, на этот раз проехали. Ты тоже не обижайся, но прошу, больше так не делай. Очень прошу, Ларчик.

— Сказала же: больше не буду.

Дмитрий некоторое время внимательно смотрел на девушку, всем своим видом показывавшую раскаяние. Ох, что-то ему говорило о том, что глупости с ее стороны еще не закончились. Но сейчас она искренне верит в то, что говорит. Так, значит так, не следует перегибать, всего по чуть-чуть. А едва он представил ее раскачивающейся на суку… Помилуй, Господи, нас грешных и спаси, и если можно, эту чашу пронеси, — отчего-то тут же припомнились слова известной песни «Любэ».

— Лагерь вымер или брошен, и похоже, давно, — как ни в чем не бывало заговорил он, считая, что нравоучений с нее достаточно. Теперь нужен конструктивный разговор — это поможет ей вернуть себе самооценку, а то вон какой пришибленный вид. — Видишь, трава у входа проросла, а еще вон на кострище стебельки. Твое мнение.

— Все вроде целое, ничто не разбросано. Вряд ли это был налет беспокойных соседей. Знаешь, очень похоже, что люди ушли в спешке, оставив все как есть, или здесь прошлась какая-то эпидемия.

— Вот и я так думаю. Жаль, если так.

— Мы же даже не знаем, люди ли там были.

— Не знаем, тут ты права. Но погляди, сколько полезного добра пропадает. А если здесь прошла эпидемия, то лучше ничего не брать.

— Мы вроде не археологи, так что особо полезного я не вижу.

— Не видит она. А шкуры на этих фигвамах?

— Да, они бы нам пригодились.

— Вот и я о том же. Но пойти заглянуть вовнутрь все же нужно.

— Может, не будем рисковать?

— Не получится. Нужно хотя бы знать, с кем мы столкнулись. Человеческие черепа говорят о том, что люди тут есть, а вот кто на них охотится, нужно выяснить. Ты посиди здесь, а я схожу.

— Я с тобой. Ну что ты так на меня смотришь, я ведь медик.

— Фармацевт.

— А ты походи, поищи другого.

— Это да. Другого у нас нет. Ладно. Погоди малость.

Дмитрий вынул из-за спины прилаженный за ремнем топор, подошел к молодому деревцу и одним ударом перерубил тонкий ствол. Меньше чем через минуту в его руке оказался шест длиной метра четыре.

— Зачем это?

— Ну не заходить же нам в эти шатры. Откинем полог, заглянем вовнутрь с расстояния. Все меньше вероятность что-нибудь подхватить.

Едва они ступили в лагерь, как почувствовали сладковатый привкус сгнившей плоти. Не плотный, от которого сразу появляются рвотные позывы, а скорее эхо от былого. Повсюду видны предметы обихода, брошенные и бесхозные. Несколько керамических горшков, слепленных кривовато, словно их делал гончар-недоучка. У Дмитрия получилось бы куда лучше, он был в этом уверен. Привлекла внимание пара копий, прислоненных возле входа в самую большую палатку, имелись они и возле других. Каменные наконечники! Выполненные искусно, но каменные. Ага. А вот покороче и потоньше, количеством четыре штуки. Это, наверное, дротики, предназначенные для метания, и наконечники у них костяные. Рядом еще какая-то хрень. Обычная изогнутая палка с выступом на одном конце, длиной сантиметров пятьдесят или шестьдесят. Интересно, что это? Ладно, потом разберемся.

Подойдя к самой большой палатке, они откинули полог и заглянули вовнутрь. Нет, это не просто кожа, а хорошо выделанная шкура, просто шерсть находится с внутренней стороны. Напротив входа еще можно было что-то рассмотреть, но там, кроме расстеленных шкур с сохраненным мехом, кое-какой утвари, очага, все тех же горшков, каких-то обработанных хитрым образом камней, наверное кремния, не было ничего.

В стороны от входа была полутьма, в которой увидеть ничего не получалось. Единственное, чего они добились, это только почувствовали усилившийся трупный запах, но опять-таки не критичный, застарелый и ослабший. Значит, обитатели остались там, только никого не видно.

— Давай я схожу за фонариком, — предложила Лариса, имея в виду оставленные в лесу вещмешки.

Был у них с собой небольшой, легкий и довольно мощный фонарик. Вообще у них было три фонаря — один большой и мощный, тоже диодный, это Дмитрия, специально покупал для работы, его луч бил более чем на сотню метров. Два других — карманные и тоже диодные, но у одного из них заряд уже ослаб, а вот второй, тот, которым они не пользовались, все еще был полон сил, и они взяли его с собой. Был еще светильник, стилизованный под «летучую мышь».