Руал Амундсен вместе с Херманом Гаде находится в лучшей столичной гостинице, в полной готовности, а итальянский посол тем временем информирует свое правительство о норвежском плане.

Уже в первый день Троицы граф Сенни стучит в дверь фрогнерского [195] дома капитана Рисер-Ларсена; Муссолини дал ответ.

Тридцать лет спустя капитан Рисер-Ларсен пишет в своих воспоминаниях, что просто оцепенел, услышав, что Муссолини отказался от масштабной спасательной операции под руководством норвежцев. «Еще больше я оцепенел, когда понял причину этого странного решения: они не желали давать Руалу Амундсену шанс спасти Нобиле после всех расхождений, имевших место между ними после экспедиции "Норвегии"». И добавляет (опять-таки тридцать лет спустя): «Кроме того, я не мог избавиться от подозрения, что они предпочли бы гибель и славуэкспедиции жалкому возвращению».

Война и полярные исследования зачастую оборачиваются мрачным спектаклем. Для обеих сторон на карту была поставлена честь. Муссолини действительно предостерегал Нобиле от нового вызова судьбе. Экспедиция «Италии» была организована Итальянским географическим обществом и городом Миланом. Теперь диктатору нужно взять спасение обломков чести Италии в свои руки.

Смерть превратила в триумф поражение капитана Скотта и его людей в палатке на антарктическом континенте. Только как героические жертвы науки генерал Нобиле и его команда могли не посрамить честь Италии. Дуче знал эту игру и полагал себя вправе — диктатор есть диктатор! — потребовать такой жертвы от генерала, поставившего на карту имя Италии. Вероятно, всего два человека вполне понимали драму, которая разыгрывалась тогда на поле чести; в лице Бенито Муссолини Руал Амундсен нашел достойного противника.

Ялмар Рисер-Ларсен энергично старался отвоевать свою любимую роль воздушного спасителя. Итальянское правительство для вида согласилось, чтобы норвежцы послали на Свалбард разведывательный самолет. Добрый друг Рисера, старший лейтенант Лютцов-Холм, уже вылетел на север. На экстренном совещании у премьер-министра капитан Рисер-Ларсен настоял, чтобы министерство обороны в целях безопасности направило туда еще один самолет — с ним самим в качестве пилота. «У нас складывается впечатление, что капитан работает, пожалуй, куда энергичнее, чем всегда, чтобы как можно скорее добиться результатов», — пишет «Тиденс тейн», явно одобряя столь быстрое развитие.

Пока все это происходит, Руал Амундсен, несколько дезориентированный, сидит вместе с Херманом Гаде в салонах гостиницы «Виктория». В статье, опубликованной осенью 1928 года, Трюгве Гран пишет: «Потому-то я очень удивился, когда утром во вторник услышал, что министерство без ведома Руала Амундсенаприступило к практическим действиям. Капитану Рисер-Ларсену было поручено подготовить план и отчасти осуществить отправку поисковой экспедиции. Само собой, Руал Амундсен обиделся. В довольно мрачном настроении он уехал в Свартскуг».

Майор Гран (вместе с капитаном Доксрудом) мчится к министру обороны. Требует объяснений. Почему Руала Амундсена отстранили? И почему армейские «фоккеры» стоят в хьеллерском ангаре, тогда как военно-морские?..

Сразу бросается в глаза, что норвежские авиаторы разделились на два лагеря, подобно тому как сама военная авиация, еще не выделившаяся в самостоятельный вид вооруженных сил, была разделена между сухопутными и военно-морскими силами. По одну сторону — круги, близкие к Обществу воздухоплавания и честолюбивой газете «Тиденс тейн», в том числе морской летчик Рисер-Ларсен. По другую — приверженцы конкурирующего Норвежского аэроклуба с председателем Руалом Амундсеном и его замом, капитаном Доксрудом. На газетном фронте они явно объединились с «Афтенпостен», а их герой-пилот — единственный, кто может сравниться с Рисер-Ларсеном: майор Трюгве Гран.

Эти два фронта на арене национальной авиации важны и для понимания действий Рисер-Ларсена. В самом конце мая, перед вылетом на север, он был избран вице-президентом Общества воздухоплавания, где председательствует «итальянец» Юхан Сверре. На первый взгляд это демонстративный разрыв с давним Начальником, однако в вышеозначенных рамках шаг вполне понятный. Очевидно, Ялмар Рисер-Ларсен тоже успел осознать, что идет прямым курсом на столкновение с Руалом Амундсеном.

Вернемся в кабинет министра обороны: «Он весьма сожалел, что Руал Амундсен ошибочно истолковал ситуацию. Предпринятые действия носили сугубо военный характер. Если бы Норвегия приступила к крупномасштабным спасательным работам, их безусловно возглавил бы Руал Амундсен». Но, когда Трюгве Гран передает полярнику эти сожаления, тот отнюдь не успокаивается. «Они орудовали у меня за спиной» — таков его комментарий. Жребий брошен. Выигрыш — генерал Нобиле. На сей раз злейшего конкурента Руала Амундсена звали Ялмар Рисер-Ларсен.

«Руал Амундсен и Линкольн Элсуорт вылетают на Свалбард на немецком самолете, с пилотом лейтенантом Дитриксоном» — под такой шапкой вышла 30 мая «Афтенпостен».

Друзья полярника потрясены. Как можно оглашать ничем не подкрепленный план? Неужели так важно выступить с инициативой непременно до того, как Рисер-Ларсен покинет континент? По словам Грана, друзья видели Амундсена в совершенно иной роли, «как руководителя всех норвежских и зарубежных операций, но некак наблюдателя в самолете».

Руал Амундсен возобновил два контакта. Во-первых, со своим прежним сотрудником Лейфом Дитриксоном, который тотчас изъявил готовность лететь со старым Начальником. Лейтенанту как раз предстояло вступить в Канаде в новую должность, однако он был не из тех, кто откажется совершить в последнюю минуту геройский поступок. Вдобавок еще в первый день Троицы Амундсен связался по телеграфу с давним компаньоном — Линкольном Элсуортом. В таком составе экспедиция уже была в пути на север — в фантазиях полярника (и «Афтенпостен»).