Розовый серп молодого месяца поднялся над дальними вершинами гор, и теперь в его свете Бетси показалось, что на лице Денниса мелькнула усмешка.

— Я думаю, что это была моя слабая часть, малышка. Ты этого ответа ждала? Только не жди, что я пожалею о ней. Если ты надеешься на великий психологический прорыв с моей стороны, то могу заверить, что тебя ждет разочарование. Вы, консультанты, лучше поберегите свои знания для учеников высших школ.

— Вот как? — удивилась она, глянув на его профиль. — А откуда ты знаешь, что я — психолог-консультант в высшей школе?

Он замялся.

— Ты... сама мне сказала. Да, ты сказала мне об этом.

— Ты прав. Я сама сказала тебе об этом. Но когда?

— Сегодня, — быстро ответил он. — Мы сегодня о многом говорили. Мне кажется, ты упомянула о проблеме на работе.

— А вот и нет, — возразила она. — Сегодня мы вообще не говорили о моей работе. Мы обсуждали мою проблему с Марсией в тот день, когда ты вышел из больницы.

— Не может быть. Я отчетливо помню, что пытался найти свою шляпу в тот день, когда встретил тебя. В то утро мы не говорили на личные темы.

— Когда же, по-твоему, мы об этом говорили, Деннис?

— Не знаю, — раздраженно бросил он. — Ты — психолог, это по твоей части. По-моему, твой босс — круглый осел, а твой бывший жених — просто бесчувственная, тупая колода. И мне наплевать, когда мы говорили об этих двух придурках.

Бетси вздохнула.

— Подумай об этом, Деннис. Я верю, что ты найдешь ответ.

Деннис молчал почти целых пять минут.

Стоя рядом с ним, Бетси наслаждалась тишиной ночи и тонкими ароматами, витающими в горном воздухе. Но больше всего она наслаждалась запахом солнца, исходившим от тела Денниса.

Он стоял, расслабившись, скрестив руки на груди, опираясь на крыло машины. Казалось, он о чем-то сосредоточенно думает.

О Боже! Расстояние, разделявшее их, незаметно исчезло, и теперь его плечо прикасается к ее плечу.

Как это случилось?

— Нет, — наконец проговорил он. — Я не знаю, как это случилось.

Бетси испуганно вздрогнула.

— Я только помню, что ты говорила мне об этом. Вот и все, — добавил он, и она с облегчением поняла, что он продолжал думать о том же, в то время как ее мысли уже несколько раз успели смениться.

— Я вспомнил еще кое-что, — тихо проговорил он, повернув к ней голову.

— Что? — спросила она, чувствуя, как ее сердце забилось быстрее.

— Я вспомнил, что очень хотел поцеловать тебя, когда ты рассказала мне историю о той девочке и сказала, что сожалеешь о том, что сделала, — хриплым голосом сказал он.

— Да? — сорвалось с ее губ вместе со вздохом, и она на какое-то время совсем перестала дышать.

Она тоже помнит, хотя и смутно, как однажды его губы, его влажные, горячие губы слились с ее губами. Его желанные, нежные губы... Ей казалось тогда, что она припала к живительному роднику и могла бы пить из него вечность.

И его руки. Она помнит его руки, помнит, как он запустил пальцы в ее волосы, и как потом его пальцы скользнули по ее лицу... Его грубый большой палец бережно гладил кожу у самых глаз, потом гладил ее губы, будто исследовал каждый их уголок.

Каким неожиданным и сладостным был его поцелуй в тот жаркий полдень! В тот день, когда они прощались на его ранчо.

Но теперь, о Господи! Что он теперь делает с ней? Она не помнит, чтобы его руки скользнули вдоль ее тела и стали гладить ее бедра. Она не помнит, чтобы они потом отправились искать ее грудь, подкрались, нащупали то, что искали... Она не помнит, чтобы когда-либо испытывала такое острое и пронзительно-сладостное, такое головокружительное блаженство.

О, она запомнит этот стремительный, безумный поток совершенно незнакомых ей чувств и ощущений на всю жизнь!

Она запомнит, как перебирала пальцами его волосы на затылке. Запомнит его колючие, теплые щеки, его сильную, мускулистую шею, и как она целовала неглубокую впадинку под его ухом.

Она никогда не забудет, как он замирал и вздрагивал, когда она делала это.

Деннис, думала она, задыхаясь от восторга. Деннис. Такого Денниса она никогда раньше не знала.

Он продолжал целовать ее, и она тянулась к нему, желая познать его всего, целиком.

Стоп, пронеслось в ее голове, как предупреждение об опасности. В этом опытном любовнике нет того, что она стремится познать.

Словно почувствовав ее внезапную печаль, он прервал поцелуй и слегка отстранился. Потом склонил голову и прислонился лбом к ее лбу, продолжая часто и сбивчиво дышать.

У нее подкосились колени. Если бы он не поддерживал ее за плечи и если бы она не стояла, опираясь лбом о его лоб, она наверняка рухнула бы.

Он поднял голову и провел пальцами по ее подбородку. Его рука слегка дрожала.