Специальный агент Уокер поворачивается ко мне. За спиной я медленно развожу в стороны свои руки, сломанные наручники свисают с моего запястья. Я пошевелил пальцами, невзначай положил руки за голову и начал свистеть.

Она прищуривает глаза, а лицо принимает выражение жуткой ярости. “Ты знаешь, что делают с детьми вроде тебя в тюрьме”? спрашивает она.

“Они убегают? Как я в прошлый раз”? Мои глаза широко раскрыты, а взгляд невинный.

Девятый из-под кучи офицеров взвыл, давясь от смеха, услышав мои слова. Должен признать, Девятый действительно странно забавляется при задержании. Моя улыбка растянулась до ушей. Я знаю, что эти люди просто делают свою работу. Они уверены что служат для безопасности своей страны. Сейчас, правда, я их ненавижу. Я ненавижу их за наше задержание, и я ненавижу эту женскую насмешку. Я ненавижу их за их владение Могадарианскими пушками. Но больше всего я ненавижу их за вербовку Сары с целью захвата Сэма и меня на прошлой неделе. Интересно, что они ей пообещали, чтобы противопоставить ее мне, или может они играли на ее симпатиях? Убедили ее, что сдавая нас, она тем самым нас спасает? Что они сказали ей, разрешая выйти ко мне, что я заплатил за мою так называемую ошибку? Я ищу Берни Косар, но не вижу больше бабочки. Вот только какой-то коричнево-белый таракан стремительно бежит по моей ноге вверх и ныряет в карман моих джинсов.

“Девятый скоро прекратит резвиться, он тянет время”, говорит мне Берни Косар. “Но я не знаю на сколько его хватит. Выясните все что можно и как можно быстрее”.

Руководитель хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание других мужчин. “Довольно! Тащите этих ребят отсюда, скоро должны появиться наши друзья”.

“Кто ваши друзья”? спрашиваю я его, хотя уже уверен, что по какой-то причине правительство США и Могадорианцы работают сообща. Это единственное объяснение, почему они используют Могадорианское оружие против нас. “Кто они, может покажите нам”?

“Закрой рот!” верещит специальный агент Уокер. Она достает мобильный телефон и набирает номер. “Мы привезем к нему его, да плюс еще один,” говорит она в трубку. «… Да, два сундука….Нет, но мы получим их открытыми. Увидимся скоро”.

“Кто это был?” спрашиваю я. Она игнорирует мой вопрос и кладет телефон на место.

“Эй, приятель, я думал, ты хотел купить пылесос”, говорит Девятый, а обращаясь ко мне: “Мне очень нужна эта продажа. Мой босс меня убьет, если я снова приду назад домой с полной коробкой “Гуверов”.

Они ставят Девятого на ноги. Тот разминает спину и улыбается, как самодовольный кот, наевшийся мышей. “Это не имеет значения, где вы нас будете держать, нет такой тюрьмы, которая могла бы удержать нас. Если бы вы знали, кто мы такие, вы бы не стали тратить свое время попусту”.

Агент Уокер смеется. “Мы знаем, кто вы такие, и если ты такой умный, или такой крутой, как ты думаешь, мы бы никогда не нашли тебя в первую очередь”.

Офицеры поднимают наши Ларцы и выходят в двери. Новый наручники защелкнуты на наших запястьях. На Девятом их три пары.

“Вы понятия не имеете, на что мы способны”, Девятый произносит это приторно-сладким голосом, пока они ведут нас через двор. “Если бы я захотел, я мог бы убить вас всех за считанные секунды. Вам чертовски повезло, что я такой хороший мальчик. Пока”.

Мы у ворот. За ними узкий проход,ведущий прямо в горы.Крейтон просит меня прикрыть их сзади, пока Шестая берёт на себя командование вместе с Командером Шарма. Интересно, какой эффект произвело на него предательство его солдата.Интересно, будет ли он сомневаться в верности своих войск, когда он вернётся к ним. Я не представляю себе как бы я могла, основываясь лишь на догадках и предположениях, задать ему вопрос знал ли он о готовящемся предательстве. Конечно, скорее всего, он должен был знать.

Я несу в руке маленькую веточку дерева из моего Ларца. Я хочу понять ее назначение. Впервые я держала ее в руках, когда открыла Ларец в монастыре Санта-Терезы, еще при жизни Аделины, но тогда у меня не было времени изучить ее. Но помню, что когда я поднесла ее к окну, то почувствовала исходящую от нее необыкновенную магнетическую силу. Почти инстинктивно я тру ее гладкую кору своим большим пальцем. Через некоторое время стала я замечать, что веточка моя оказывает какое-то воздействие на деревья, мимо которых мы проходили. Я пытаюсь сосредоточиться на том, о чем хочу деревья попросить, и вскоре слышу как скрипят их корни и сильно стучат ветви. Тогда я оборачиваюсь и иду обратно вверх по тропинке, упрашивая деревья, растущие по краям тропы, скрыть нас, и они сгибаются и переплетаются ветвями, что делает невозможным любое наше преследование. Я так сильно хочу помочь, так хочу не быть проклятием, и использовать своё Наследие ,чтобы помочь нам, что каждый раз,когда деревья отзываются огромная волна облегчения накатывает на меня.

Мы движемся практически безмолвно. И вот, чтобы разогнать длительную скуку, я щекочу лицо Шестой, опуская перед ней ветку. Она отбрасывает ее в сторону, не нарушая при этом шага, тоже полностью сконцентрировав свое внимание на том, что может оказаться впереди. Во время похода я думаю о Шестой. О том, с каким бесстрашием она обращалась с солдатами. Она всегда такая спокойная, выдержанная и собранная. Она принимает решения, она командует и делает это с естественной непринужденностью. В один прекрасный день я стану на нее похожей. Я в этом уверена.

Интересно, что Аделина подумала бы о Шестой - и обо мне сейчас. Интересно, насколько я смогла бы продвинутся, если бы она тренировал меня. Я знаю все эти годы в детском доме без ее руководства привели к тому, что я не там, где я должна быть. Я не такая сильная и уверенная, как Шестая. Я даже не такая образованная, как Элла. Я стараюсь, похоронить мою обиду и сосредоточиться на заключительном поступке чести Аделины. Она бесстрашно выступила против мога, вооруженная только кухонным ножом. Я стараюсь, остановить в памяти это мгновение, прежде чем доберусь до той части, где она умирает. У меня почти никогда не получается. Если бы только у меня была смелость бороться вместе с ней, или я знала, как телекинезом, развернуть руку могадорианца от шеи Аделины. Если бы я смогла, сейчас она возможно шла бы с нами.