– Олеюшка… - в комнату заглянула мама.
– Олеюшка, обедать пора, и отец пришел.

– Да, конечно… - Олея неохотно отошла от окна.
– Иду…

Стар по-прежнему продолжал заниматься своим строительством, и даже больше того - нанял новых работников. Сейчас, когда угроза войны минула, очень многие обратились к Стару с просьбой о строительстве или ремонте: раньше-то люди деньги старались придерживать, не зная, что будет завтра, а сейчас можно и о себе подумать, хозяйством заняться. Многие, глядя на Стара, непонимающе пожимали плечами: зачем работать, если ты уже в звании высокородного?, но Стар твердил одно и то же: мое дело - деньги зарабатывать, ведь на другое у меня ни воспитания, ни образования не хватит, а вот дети и внуки - те, пожалуйста, пусть хоть манерам учатся, хоть чему иному - не возражаю! Им нравится и звание высокородного, и титул, и через какое-то время они (если будет на то воля Небес) войдут в круг избранных, а я, мол, все одно в звании дворянина себя неловко чувствую, не мое это.

За обедом отец рассказывал жене и дочери о последних новостях из столицы. Сейчас вовсю шли разговоры о том, как Правитель поставил на место слишком зазнавшихся иноземцев: мол, кто-то из недругов Руславии пустил слух, что пропали древние артефакты - перстень Сварга и манускрипт с текстом Договора Троих, и оттого многие из чужестранцев и решили, что пришел их час. Ну, раз такое дело, то Правитель выждал нужный момент, а потом показал всем зарвавшимся иноземцам, что они в этой стране только гости, а не хозяева!.. Мать вступила в спор с отцом: ей было непонятно - если древние артефакты не пропадали (а кое-кто утверждал, будто их и в самом деле украли, и только недавно сумели вернуть), то почему Правитель так долго тянул с тем, чтоб показать их сомневающимся, и этим враз покончить с ненужными разговорами?..

Слушая разговоры родителей, Олея постепенно стала отвлекаться, вспоминая о том, что происходило в действительности, а потом и вовсе погрузилась в свои думы. В себя она пришла оттого, что за столом царило молчание, причем родители глядели на нее с непонятным выражением на лице.

– Ой, извините, я что-то задумалась, ерунда всякая в голову лезет… А почему вы на меня так смотрите?

– Да так, ничего… - мрачно бросил отец.
– Или хочется надеяться, что ничего не случилось.

– Доченька, ты как себя чувствуешь?
– теперь уже и мать вступила в разговор.

– Замечательно я себя чувствую, можно сказать, здоровей здоровой. В чем дело?

– Просто ты ешь как-то странно… Вернее, ешь не все, а только выборочно.

Олея непонимающе посмотрела на стол. Оказывается, задумавшись, она успела съесть целую миску соленых белых груздей со сметаной, подчистую смела тарелку крепких соленых огурчиков, да еще и уплела горшок кислых щей со свининой. Вернее, свинину она есть не стала - привкус у нее какой-то странный. Наверное, несвежую купили.

– Все нормально. Только свинина старая, я такой не хочу.

– Доченька, а может, тебе тушеную утку положить?
– спросила мать.
– Она сегодня с гречкой.

– Не надо… - отодвинула от себя тарелку Олея.
– Я и без того наелась, а эта утка, кажется, старая. Запах от нее какой-то… Мне не нравится.

– Не нравится, значит… - родители переглянулись.

– Да в чем дело?
– стала сердиться Олея.

– Просто этой самой утке только сегодня утром голову свернули, а кабанчика соседи вчера кололи… Все самое свежее, а тебе запахи не нравятся. Ты нам ничего сказать не хочешь?
– продолжала допытываться мать.
– Насколько мне помнится, раньше ты никогда не была любительницей соленых огурцов, зато утку любила!

– А что такого… - и тут Олея споткнулась на полуслове. Да неужели… Надо срочно посчитать! Ага, если прикинуть по срокам и по времени… А, считай - не считай, и так все ясно! Не ожидала… Хотя все верно, порчу на бездетность с нее уже сняли, так что можно было ожидать чего-то подобного.

За столом вновь воцарилось молчание, после чего мать, всхлипнув, спросила:

– Доченька, ответь нам с отцом, только честно: у тебя муж и вправду есть?

– Конечно есть!

– Увидеть бы его еще воочию… - буркнул отец.

– Закончит с делами - приедет!

– Хочется надеяться… - Стар продолжал хмуриться.
– Как, ты говорила, его звать?

– Бел… То есть Лавр. Он военный, служит…

– Где?

– Не знаю. Где-то…

– Служит, значит, неизвестно где, а звать его то ли Бел, то ли Лавр… - видно было, что отец начинает сердиться.
– Замечательно! Тогда хоть скажи, откуда он, какого звания, в каком чине служит, где живет, кто его родители?

– Он приедет, все расскажет.

– А ты, значит, о собственном муже ничего не знаешь, но он у тебя есть? Я правильно излагаю? Только вот, Олеюшка, мы с матерью не очень-то поверили в рассказ о том, где ты пропадала все это время, и знаешь, почему? Просто знаем, когда ты правду говоришь, а когда что-то пытаешься утаить. Так вот, доченька, твое повествование большей частью придумано. Проще говоря - байки для взрослых. Может, откроешь, наконец, эти свои недомолвки? А заодно и расскажи-ка нам правду о новоявленном зяте.