– А что, если в этой самой таверне не окажется волшебника Вонифата? Куда мне нести этот ключ дальше?
– Уже совсем недовольно спросил Авенир.

Довмонт молчал.

– Проклятье, - выругался охотник.
– Отнеси неизвестно что неизвестно куда и вручи некоему волшебнику. Хорошо, что я еще не поклялся добраться до Сердца Бездны и угостить Падших завтраком.

Старая Олдама перебирала свои лекарские припасы когда громкий стук в дверь заставил ее оторваться от своих дел. Знахарка вздохнула, вполголоса проклиная свои старые кости, поднялась и распахнула окно. Потоки ярких солнечных лучей заставили ее зажмуриться.

– Кого там еще несет?
– Недовольно спросила она.
– Ежли это опять ты, Памфил...

– Отворяй, бабуля.
– Молодой сильный голос был знаком Олдаме.
– Мы по делу.

Знахарка буркнула под нос что-то нелестное для непрошеных посетителей и, захлопнув окно, устало побрела к двери.

На пороге стоял какой-то молодой парень в простой куртке на которой виднелись пятна засохшей крови. Солнечные лучи били Олдаме прямо в глаза и ей потребовалось не меньше минуты чтобы узнать посетителя.

– Авенир?
– Старая знахарка ошеломленно моргнула.
– Что?.. Да ты же весь в крови!

– Это не моя.
– Молодой охотник отмахнулся от попыток Олдамы ухватить его за рукав и затащить в дом.
– Лучше помоги вот ему.

Только тут знахарка заметила еще одного гостя. Около дома на траве сидел незнакомый ей мужчина весь перевязанный обрывками каких-то тряпок. Многочисленные кровавые пятна проступали через повязки. Лицо незнакомца было бледным как полотно, а глаза блестели нездоровым лихорадочным блеском.

– Приветствую тебя, почтенная лекарка.
– Голос незнакомца напоминал скрежет заржавевшего железа. Чужак попытался подняться на ноги, но подскочивший Авенир удержал его от этого необдуманного поступка.
– Прошу тебя о помощи. Не откажи попавшему в беду. Мы щедро тебе заплатим.

– Не бойся, не откажет.
– Молодой охотник хмыкнул и довольно подмигнул Олдаме.
– Она ведь только напускает на себя такой недовольный вид, а на самом деле не способна даже пройти мимо воробья со сломанным крылом. Олдама тебя живо на ноги поставит.

– У-у, балаболка-ягода.
– Знахарка, пряча улыбку, погрозила кулаком ухмыляющемуся Авениру и широко распахнула дверь.
– Давайте внутрь.

В доме пахло разнообразными травами, связки которых во множестве висели под потолком. Полки заполонили коробочки и пузырьки со всевозможными снадобьями. На столе лежали многочисленные лекарские принадлежности, среди которых выделялся блестящий в луче падающего из окна света кривой нож, предназначенный для вскрытия язв и нарывов.

Поддерживаемый Авениром незнакомец, с трудом переставляя ноги, вошел внутрь и буквально рухнул на лежак, куда Олдама уже успела бросить старое одеяло. Даже такое незначительное усилие далось раненому с трудом. Лихорадочное дыхание со свистом вырывалось у него из груди.

Едва устроившись, незнакомец ухватил молодого охотника за рукав куртки и безапелляционным тоном потребовал немедленно принести его вещи. Авенир спокойно вышел и через минуту вернулся с каким-то свертком из которого торчали ножны меча и поношенным заплечным мешком. На сверток раненый не обратил ни малейшего внимания, а тут же схватил мешок и, просунув внутрь руку, начал что-то нащупывать. Видимо, он нашел то, что искал, потому что умиротворенная улыбка на миг осветила жесткие черты незнакомца. Он расслабился и с довольным видом подложил мешок себе под голову.

– Как тебя кличут-то?
– Хмуро спросила Олдама, помешивая в кружке какое-то снадобье.

– Довмонт.
– Раненый хрипло закашлялся.
– Послушай, мне срочно нужно идти дальше. Ты сможешь поставить меня на ноги за три дня?

– Посмотрим...
– уклончиво пробормотала старая знахарка.
– А сейчас выпей это.

Смеркалось. Олдама сидела на крыльце своего дома и внимательным взглядом провожала уходящее за вершины далекого леса солнце. Рядом с ней примостился Авенир. Он уже успел сбегать домой чтобы переодеться и теперь щеголял в новой куртке взамен испачканной кровавыми пятнами.

– Где же ты его подобрал?
– Отрешенно спросила знахарка.
– Таких как он не каждый день встречаешь.

Авенир некоторое время молчал, а потом холодно сказал:

– В лесу неподалеку от Старого Холма.
– Заметив непонимающий взгляд Олдамы, он пояснил.
– Ну, это тот холм, где какая-то старая статуя из земли торчит. Отец, когда мне было лет шесть, рассказывал, что это изображение какого-то древнего правителя или князя.

– А-а. Понятно...

– Представляешь, он ночью на свет моего костра вышел. Раненый. А сам говорит, что за ним, мол, по пятам убийцы гонятся. И только он это выговорил, как эти самые убийцы из кустов выскочили.