— Последний раз видел ее в июле. В принципе это было до того, как она умерла. Но, насколько я понимаю, вас интересует другое.

— Значит, вы не были с ней в четверг вечером?

— Нет. — Он наконец посмотрел мне в лицо, и в его глазах плескался ледяной холод. — Это вам сказала Луиза?

— Да, она так предположила.

— Она ошиблась.

— А где вы были в четверг вечером?

— Вы что, хотите узнать мое алиби? — Он вскинул брови. — Какая чушь! Зачем мне убивать свою бывшую девушку?

— Вы не ответили на мой вопрос.

Он уперся в меня бесстрастным взглядом, но я даже не моргнула.

— Я был здесь, один.

— Весь вечер и всю ночь?

— Да.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Сомневаюсь. Я не стремился обеспечить себе алиби, потому что не знал, что оно мне понадобится. Если бы я убил Бекс, я бы, наверное, позаботился об этом и сочинил для вас правдоподобную историю, — произнес он крайне язвительно.

— Что произошло между вами и Ребеккой?

— Не понимаю, какое вам до этого дело.

— Мне до всего есть дело. Я офицер полиции. Ребекка убита, и я должна собрать о ней как можно больше сведений — это моя работа.

— Наш разрыв не имеет отношения к ее убийству.

— А уж это решать буду я.

— Вы хотите услышать грязные подробности нашей ссоры? Вынужден разочаровать: мы вовсе не ссорились. Вообще ничего не произошло. Просто у нас с ней были разные цели, и в конце концов стало ясно, что, оставшись вместе, мы никогда не будем счастливы. Нам ничего не оставалось, как только разойтись.

— Кто из вас принял такое решение?

Он опять отвернулся к окну и, помолчав, сухо ответил:

— Я, а она со мной согласилась.

Наверное, Ребекка была гордой девушкой, и Маддик легко от нее отделался. Она не стала за него бороться, хотя, по словам Луизы, забыть его тоже не могла.

— Вы сказали, что у вас были разные цели. Какая цель была у нее?

Он покачал головой.

— Сейчас слишком поздно обсуждать наши с ней отношения.

— Я спрашиваю не для этого. — Я подалась вперед и максимально смягчила тон. — Мне необходимо понять, какой она была. Я хочу, чтобы вы рассказали о ней, потому что только так я смогу узнать ее характер.

Он помолчал, обдумывая мои слова.

— Не знаю, смогу ли помочь.

— Вы знали ее лучше, чем многие другие, ведь вы долгое время были вместе.

— Не так уж и долго — чуть больше двух лет.

Я молчала, нарочно затягивая паузу, и в конце концов он заговорил:

— А вы упрямы. С виду не скажешь.

Он отошел от окна и сел в другое кресло, поглядывая на меня с веселым любопытством. Я догадалась, что эта полуулыбка — из арсенала опытного соблазнителя, но не смогла отреагировать должным образом. Маддик из тех мужчин, которые считают себя неотразимыми, а мой пол и мой возраст заранее отправляли меня в разряд его жертв. Однако его мастерские приемы на меня не действовали. Мне нравятся веселые страстные парни, а надменные эгоисты оставляют равнодушной, пусть даже внешность у них сногсшибательная.

— Она хотела того же, чего и все, — свадьбы, детей, долгой и счастливой семейной жизни. — Он на секунду опустил глаза и вдруг стал серьезным. — В итоге она ничего этого не получила, бедная дурочка.

— Этого хотят все… но не вы?

Он пожал плечами.

— Возможно, когда-нибудь я тоже этого захочу. Но не сейчас. И не с ней.

— Почему?

— У меня никогда не возникало желания провести с Бекс остаток своей жизни. С такими девушками, как она, хорошо развлекаться, да и то недолго. Надеюсь, вы меня понимаете? — Он приподнял брови, рассчитывая на мою улыбку, но я обманула его ожидания. — С ней было весело, но она все время подстраивалась под меня, всячески стараясь угодить. Мы с ней ни разу не поссорились — представляете, ни разу! Это же ненормально. Иногда я нарочно ее раззадоривал, но она только плакала и просила прощения — даже за то, чего не делала.

— Шикарные отношения, — заметила я, на секунду забыв о своей роли беспристрастного представителя столичной полиции.

Он, кажется, разозлился.

— Вы не поняли. Она была простой, непосредственной. Ей хотелось нравиться… хотелось быть любимой. Она дарила свою привязанность слепо и безгранично, как собачонка. Я не мог ее уважать, потому что она сама себя не уважала.

«И ты манипулировал ею, упиваясь собственным превосходством», — огрызнулась я про себя. Нет, Гил Маддик не вызывал у меня ни капли симпатии.

— Как она сломала скулу?

— Ах это! Упала. — Он на мгновение задумался. — Это было около года назад. Ребекка вернулась с рождественской вечеринки пьяная, стала подниматься по лестнице, споткнулась и ударилась лицом об пол — не успела вытянуть руки. Несколько дней после этого на нее было страшно смотреть. Под глазом расплылся фингал.

— Вы видели, как все произошло?

— Слышал. Я был наверху, лежал в постели.

Как удачно! Я сменила тему: