— А ты почему пошел в полицейские?

— Просто не знал, что бывают профессии лучше, — печально вздохнул он. — Я был наивным парнем. А теперь… ты только посмотри на меня!

— Да уж, наивным тебя точно не назовешь.

Я оторвалась от панорамы чужих жизней и подошла к единственному предмету, который привлек мой интерес, — узкому книжному шкафу в углу. На полках стояли разносортные романы и три фотографии в рамках. Я обратила на них внимание. На всех снимках была изображена белокурая женщина. Наверное, это и есть Ребекка Хауорт, хотя труп, который я увидела сегодня утром, был неузнаваем: лицо распухло и обесцветилось. При жизни у нее были правильные черты лица и широкая улыбка, обнажающая безупречные белые зубы. Волосы Ребекки с течением времени меняли оттенок, становясь все более светлыми. На одном снимке она обнималась с пожилой парой — очевидно, родителями. Старшая женщина тоже была крашеной блондинкой, дорого одетой и ухоженной. Скорее всего в пятьдесят с лишним ее дочь стала бы примерно такой же. Однако глаза у Ребекки были папины — темно-карие, почти черные, они эффектно смотрелись со светлыми волосами.

На другой фотографии Ребекка была в черно-белой парадной университетской форме. Платье сползло с одного плеча; запрокинув голову, девушка пила из бутылки шампанское.

«Конец экзаменов», — предположила я, переводя взгляд на другую девушку, запечатленную на снимке.

Мой интерес усилился, когда я узнала Луизу Норт. В университете она даже больше, чем сейчас, походила на «серую мышку»: длинные прямые волосы, скучная одежда. В отличие от подруги она была без макияжа и не в парадной университетской форме. Смущенно улыбаясь, Луиза стояла, отвернувшись от объектива, и смотрела на Ребекку. Покойная была экстравертом, а Луиза, ее полная противоположность, служила выгодным фоном для своей гламурной подружки.

— Здесь мы на первом курсе, — раздался голос у меня за спиной. — Мне так понравилась эта фотография, что я тут же поместила ее в рамку. Ребекка только что сдала «Модс». А я сдала его в предыдущем семестре.

— «Модс»? — Я обернулась и увидела, что Луиза стоит посреди комнаты, снова спокойная и невозмутимая.

— Так называется первый экзамен на степень бакалавра гуманитарных наук. Глупый оксфордский жаргон.

Слово «оксфордский» было произнесено с многозначительным нажимом.

«Ах вон оно что: мы учились в Оксфорде! Если думаешь, милочка, что впечатлила меня, ты глубоко ошибаешься».

Луиза вроде бы засмущалась.

— Только не подумайте ничего такого. До этого я училась в бесплатной школе.

Но я невольно отметила, что она говорит безо всякого акцента, а некогда бесцветные длинные волосы теперь модно подстрижены и высветлены эффектными прядями.

— Ну и как там, в Оксфорде? — по-отечески снисходительно осведомился Сэм.

— Университет изменил мою жизнь.

«Еще бы!» — подумала я, взглянув на ее туфли, которые стоят больше моего недельного заработка.

Она далеко ушла от бесплатной школы и продолжала шагать вперед без оглядки.

— Как вы познакомились с Ребеккой?

Луиза обернулась ко мне, вздернув подбородок, будто сочла вопрос вызывающим.

— Это было в первый день первого учебного года. Мы жили в одном номере… У нас были отдельные спальни и общая гостиная, — уточнила она, увидев мое озадаченное лицо. — Я не ожидала, что мы с ней подружимся. Думала, Ребекка найдет себе дела и приятелей поинтересней. Но она тут же начала со мной общаться и стремительно увлекла в свой мир. — В голосе Луизы звучало удивление, словно она до сих пор не могла понять, как это случилось. — Вряд ли я стала бы такой, как сейчас, если бы не моя соседка. Я сразу поняла: это дружба на всю жизнь.

И она оказалась права. Только жизнь Ребекки закончилась слишком рано. Лицо Луизы омрачилось. Видимо, ей в голову пришла та же мысль, что и мне.

Я поспешила ее отвлечь:

— Скажите, Луиза, кто это? — Я указала на последнюю фотографию в рамке: Ребекка на пляже с каким-то мужчиной. Они прижимаются друг к другу щеками, их волосы треплет ветер. Он держит фотоаппарат в вытянутой руке, оба смотрят в объектив сияющими глазами и смеются.

Луиза нагнулась, посмотрела на снимок и недовольно поджала губы.

— Это Гил. Гил Маддик. Бывший парень Ребекки. Они встречались два… нет, два с половиной года.

— А потом расстались?

Она поморщилась.

— В итоге да. Впрочем, их отношения были обречены с самого начала. Он был… собственником. Никого другого близко не подпускал к Ребекке.

— Он запрещал вам с ней дружить? — предположил Сэм.

— Пытался запретить.

— Когда они порвали отношения?

Луиза пожала плечами:

— Месяцев шесть назад. Может, чуть меньше. Точно не знаю. Вам придется спросить у него самого. Мы с ним не ладили, и Ребекка почти ничего про него не рассказывала.

— А о чем вы с ней говорили? — спросил Сэм.

— Обо всем остальном. Она была мне как сестра, и у нас всегда хватало тем для разговора.

Только ли как сестра? Луиза явно ревновала Ребекку к ее парню. Возможно, подавляла тайное влечение к подруге. Или даже призналась ей в своих чувствах, но не встретила взаимности.

— Что же произошло?

— Вы о чем?

— Вы сказали, что она давно вам не звонила. Почему?

— Не знаю. Я пыталась с ней связаться, но не смогла. Решила, что у Ребекки много дел и ей просто некогда.