Это граничащее с возмущением недовольство возвращением к сталинской политике привело к серьезным разногласиям между компартиями западных стран и КПСС. Эти разногласия особенно обострились после оккупации Чехословакии войсками стран Варшавского договора во главе с Советской армией.

Западные компартии видели в реформах Дубчека единственно правильную политику, преследующую цель сделать социалистическое общество демократическим — таким, каким его и мыслили основоположники научного коммунизма. Но руководителям компартий СССР и стран-сателлитов не было дела ни до демократизма, ни до научного коммунизма. Они увидели в реформах Дубчека «дурной пример», опасную возможность борьбы своих народов за демократию, угрозу своей личной власти.

Ряд западных компартий официально осудил оккупацию Чехословакии и выступил в защиту Дубчека и других инициаторов «пражской весны».

Следующим пунктом расхождений между компартиями Италии, Испании, Франции, Англии и других западноевропейских стран с одной стороны и КПСС вкупе с компартиями восточно-европейских стран, естественно, стала проблема прав человека в странах, именующих себя странами социализма. Подталкиваемые своим рабочим классом и прогрессивной интеллигенцией, западные компартии присоединились ко всеобщему осуждению на Западе советской и вообще восточно-европейской политики репрессий против борцов за права человека.

Буржуазная печать Запада обвиняла и продолжает обвинять компартии своих стран в том, что они выступают против подавления прав человека только до тех пор, пока сами не придут к власти, для завоевания популярности избирателей. А заполучив власть, они-де установят в своих странах такой же тоталитарный режим, как в СССР и в странах-сателлитах СССР.

Это неверно. Конечно, борьба западных компартий за влияние на массы своих народов теперь в значительной степени зависит от того, поддерживают или осуждают коммунисты борьбу за права человека диссидентов стран восточной Европы. Но это только является для западноевропейских коммунистов еще одним аргументом, доказывающим, что невозможно построить социалистическое общество с помощью тоталитарного централизма, что необходимо отказаться от бесконтрольной однопартийной советской системы в пользу многопартийного, плюралистического общества.

Такая эволюция во взглядах западных компартий привела летом 1977 года к открытой дискуссии между ними и компартиями восточно-европейских стран.

Один из ведущих чешских коллаборационистов, второй секретарь ЦК компартии Чехословакии Василь Биляк в июне 1977 г. заявил, что линия компартий Испании, Италии и Франции — «это не еврокоммунизм, а антикоммунизм». Одновременно аналогичная мысль была развита в советском журнале «Новое время», направившем острие критики главным образом против генерального секретаря испанской компартии Сантъяго Каррильо.

Разногласия между основными компартиями Западной Европы и КПСС с ее сателлитами становятся все более глубокими.

Как передавала недавно «Немецкая волна», в книге, изданной в США неким профессором Иельского университета, утверждается, будто бы Сталин был в Октябрьские дни «запасным руководителем» на случай [4] … Ленина. Это утверждение абсолютно ни на чем не основано.

Авторы имели в виду выступление Зиновьева 11 декабря, а Сталина — 15 декабря 1923 г. Сталин в этой своей речи говорил: «…левые коммунисты, составлявшие тогда отдельную фракцию, дошли до такого ожесточения, что серьезно поговаривали о замене тогда существовавшего Совнаркома новым Совнаркомом, из новых людей, входивших в состав фракции левых коммунистов. Часть нынешних оппозиционеров — тт. Преображенский, Пятаков, Стуков и др. входили в состав фракции левых коммунистов».

Во время дискуссии о Брестском мире Антанта предлагала Советскому правительству вооружение для борьбы с Германией, группа Бухарина решительно высказалась против получения оружия от империалистов; Ленин и Троцкий высказались за то, чтобы оружие взять.

В своем предсмертном — накануне самоубийства — письме Л. Д. Троцкому Иоффе сообщил о своем разговоре с Лениным по поводу былых разногласий Ленина и Троцкого о перманентной революции. Иоффе в этом письме свидетельствует, что Ленин тогда сказал ему: правота была на стороне Троцкого. Насколько мне известно, Л. Д. никогда не использовал этого свидетельства Иоффе. Очевидно, сам он все-таки считал, что в этом споре ошибался он, а правота была на стороне Ленина.

Выше я писал, что во всем, касающемся исторических фактов, подкрепленных документами, недопустимы всяческие домыслы и предположения. Но когда речь идет об объяснении мотивов той или иной позиции, без предположений не обойтись.

Куда эволюционирует советское общество, советское государство? Каков характер, каковы причины этой эволюции? Вопросы эти давно являются предметом пристального внимания как мыслящих людей внутри СССР, так и особенно за границей.

Почему Сталин пошел на разрушение советской демократии и усиление централизованной власти — этот вопрос занимает как сторонников, так и противников сталинского режима.

Большинство исследователей объясняет (а многие и оправдывают) диктаторский режим тем, что страна была в капиталистическом окружении, а сроки для подготовки к столкновению с капитализмом были ей отпущены краткие. Так считал, в частности, Е. Варга, так находил Джилас, так писали многие буржуазные журналисты и советологи. Примерно такой же позиции придерживается сейчас безусловный противник сталинского режима, генеральный секретарь Испанской компартии Сантьяго Каррильо.