Дрейк молча кивнул, и стигиец продолжал:

— К сожалению, если бы Эллиот не сбежала в Пору, рано или поздно она была бы казнена. В ней ведь течёт стигийская кровь.

Чёрные глаза стигийца бездумно следили за крошечным самолётом, чертившим в утреннем небе белую линию. Покачав головой, он негромко сказал:

— Она должна была бежать. За все эти годы… словом, родилось достаточно много детей от смешанных браков. Знаешь, как их называют? Сушёные детки.

— Почему… сушёные? Я никогда не слышал такого названия… — В горле у Дрейка внезапно пересохло.

— Потому что их сбрасывали в Пышущую Мэри. Там жарко… — Стигиец невозмутимо посмотрел на Дрейка: — Ну так что? Мы будем… сотрудничать?

— Я должен сказать тебе честно, Граничник. Я — пас. — Дрейк вдруг почувствовал страшную усталость, даже плечи опустились. — Всё, за что я брался, окончилось крахом. Погибло в пламени и под огнём твоих… коллег. И ты зря теряешь время, пытаясь втянуть меня в свои игры.

— Всё зависит от того, какую именно игру ты имеешь в виду, — спокойно проговорил стигиец. — Кроме того, подумай, что ты можешь сделать, имея в союзниках стигийца. Того, кто знает все их секреты. Кого-то изнутри.

Лёгкая улыбка тронула губы Дрейка, словно он не воспринял эти слова всерьёз.

— Хочешь сказать, что присоединишься ко мне в борьбе против собственного народа? Поможешь мне уничтожить твою расу?

Стигиец поднялся и шагнул к двери.

— Нет. Я не согласен с тем, что они творят, но это не значит, что я хочу гибели моему народу. Я не стану делать ничего, что могло бы уничтожить даже Граничников. И я не позволю причинить вред жителям Колонии, включая Молли.

— Разумеется, нет! — Дрейк едва не поперхнулся от возмущения. — За кого ты меня принимаешь?!

Стигиец кивнул.

— Хорошо. Мне не нужно объяснять тебе, что некоторые из стигийских предводителей, включая близнецов, которые известны тебе под именами Ребекка-один и Ребекка-два, перешли к решительным действиям и слишком жёстким мерам. Мы считаем…

— Мы?

— Я один из тех стигийцев, кто не согласен с политикой террора в отношении Верхоземья, например, с применением биологического оружия вроде Доминиона. Мы считаем, что верхоземцы сами ослабят себя до такой степени, что в один прекрасный день мы почти без усилий захватим власть над вами.

— Другими словами, хочешь сказать, что мы убьём себя сами, без вашей помощи? Но если у вас такие разногласия с вашими руководителями, почему вы не выступите против них?

Стигиец ничего не ответил на это, но выражение его лица было достаточно красноречиво.

— Понятно, плохая идея! — пробормотал Дрейк.

Рука стигийца сжалась в кулак.

— На этом этапе истории мы оба не хотим одного и того же. Вполне достаточно для сотрудничества, не так ли?

Чем дольше Дрейк обдумывал предложение стигийца, тем ярче разгорались его глаза. Он нервно взъерошил волосы, потом попытался пригладить их… и коротко кивнул стигийцу:

— О'кей! Я бы соврал, если б сказал, что не заинтересован в твоём предложении. Но я хочу знать больше.

— Для начала приведи себя в порядок. А потом… будет проще, если я покажу.

С этими словами стигиец вышел из комнаты.

Дрейк отправился в ванную, принял душ и побрился. Там же он с жадностью выпил несколько стаканов холодной воды. Поймал своё отражение в зеркале и несколько секунд смотрел самому себе в глаза.

— Хватит! Хватит, ясно? Пора возвращаться в седло.

Вернувшись в комнату, он нашёл свои ботинки, обулся, вышел из комнаты, прошёл по короткому коридору и вошёл в другую комнату. Потолок здесь был стеклянным, и солнечный свет заливал помещение, падая на то, что сначала Дрейк принял за бильярдный стол. Однако вместо зелёного сукна на этом столе располагалась миниатюрная модель долины, в которой выстроились армии крошечных солдатиков. Стигиец как раз переставил несколько фигурок и повернулся к Дрейку.

Глаза Дрейка обежали эту маленькую сцену, на которой игрушечные армии в разноцветной униформе выстроились на зелёной траве.

— Так, что это у нас… Битва англичан с немцами при горе Сент-Джон… а вот и прусские отряды! — сказал Дрейк медленно, приближаясь к столу. — А вот эти солдатики в синем — должно быть, французы? Значит, перед нами битва при Ватерлоо, случившаяся в марте 1815 года?

Если стигиец и был удивлён познаниями Дрейка, то ничем этого не выдал.

— Правильно.

Дрейк продолжал рассматривать миниатюрное поле битвы.

— Ты действительно хорошо знаешь своё дело. Но с чего бы стигийцу интересоваться событиями, происходившими в Верхоземье почти двести лет назад?

— Частью нашей подготовки было изучение военной тактики Верхоземья на протяжении многих веков. Ну, а битва при Ватерлоо всегда была моей любимой.

Дрейк кивнул:

— Я тоже люблю этот эпизод истории. Исход зависел от многих событий и решений. Множество мелочей должны были сойтись воедино, чтобы Наполеон, этот военный гений своего времени, потерпел поражение. Такое ощущение, что удача наконец изменила ему. Рука судьбы, можно сказать…