Топоры! Бекки вспомнила громкий перестук и жалобный хруст дерева, и ее опять затрясло.

— Мам, можно я пойду поговорю с ними, а?

Бекки крепко обняла Никки, удерживая верткого малыша.

— Нет, милый. Нельзя мешать пожарным.

На подъездной дорожке, позади пожарной машины, с визгом затормозил желтый «корвет» Джен.

— Бекки! Позвонил твой сосед, и я сразу бросилась сюда. С тобой и детьми все в порядке? Что случилось?

— Пожар на чердаке.

— Это все из-за Майка, — пропищал Никки. — А маму вынес на плече самый большой пожарный.

— Вынес? — вскрикнула Джен. — Ты ранена?

— Нет, не ранена. Я вывела детей из дома, а потом вернулась и огнетушителем сбила пламя.

— Идиотский, между прочим, поступок, — перебил их грубый голос.

Бекки оглянулась на человека, который час назад приказал пожарным убрать ее из дома к чертям собачьим. За шлемом пожарника, облаченного в мешковатый костюм и тяжелые сапоги, угадывалось лицо Роджера Чалмерса, ныне лейтенанта Чалмерса. Он сильно изменился, этот парень, изводивший восьмиклассниц и игравший вместе с Эриком в школьной футбольной команде. Прошлой зимой Чалмерс несколько раз приглашал Бекки поужинать, но она отказалась наотрез.

— Надо было выйти из дома вместе с детьми, сразу после того как позвонили нам.

— И тогда Сиреневый дом превратился бы в груду развалин.

— А ты могла бы обгореть, если не хуже. На чердаке столько хлама, что огонь запросто мог бы обойти тебя и отрезать от двери. Поверь мне, Бекки, в таких случаях лучше всего немедленно покинуть дом.

— Огонь погасили?

— Да.

— Много разрушений?

— По счастью, совсем недавно стены и крышу покрыли огнеупорной изоляцией. Пострадали стены чердака — нам пришлось проламываться внутрь, чтобы убедиться, что пламя погасло. Благодаря твоим быстрым, хотя и сумасбродным действиям огонь захватил только один угол чердака. Советую тебе не мешкая осмотреть крышу, чтобы убедиться, что она не будет протекать.

— А… большой шкаф у северной стены… — Бекки так страшилась услышать ответ, что ей пришлось глотнуть воздуха, чтобы целиком выговорить вопрос. — Он… цел?

— Мне очень жаль. В том углу чердака все сгорело дотла.

Бекки ничего не сказала. По щекам ее текли слезы.

— Бекки? — окликнула Джен.

— Бабушкино платье. — Бекки вытерла лицо подолом рубашонки Никки. — Я держала коробку с платьем в том шкафу. Мне сказали, что кедровые доски защитят его от моли…

— Твое свадебное платье?! — Джен сунула подруге бумажную салфетку, и Бекки шумно высморкалась.

— Чепуха. Подумаешь, платье! Зато дети не пострадали, и Сиреневый дом уцелел. В магазинах полным-полно прекрасных свадебных нарядов. Придет время, куплю, что захочу.

Бекки заметила, что Майк поднял голову и в упор смотрит на нее. На его лице были написаны такое горе и раскаяние, что у Бекки заныло сердце. Собравшись с силами, она постаралась улыбнуться Майку. Что бы он ни натворил, это ее сын и она любит его.

Бекки повернулась к Роджеру.

— Мы можем вернуться в дом?

— Да, только там еще полно дыма. Детям лучше бы переночевать в другом месте.

— Я возьму их к себе, — вызвалась Джен. Младшая троица тотчас с восторгом согласилась.

— Никуда я не поеду, — подал голос Майк, впервые с тех пор как начался пожар. — Это я виноват, и я останусь помогать маме.

Бекки задумалась над тем, что сказал старший сын. И над тем, о чем он умолчал.

Майк спросил, можно ли ему поиграть с новыми друзьями на чердаке, и, какое бы отвращение ни испытывала Бекки к шайке Джо Браски, не желая новой ссоры с сыном, она неохотно дала согласие. Она знала, как притягивает детей чердак, особенно на закате. В отблесках заходящего солнца чердак со всем своим хламом и покрытой чехлами мебелью превращается в страну тайн и приключений.

Бекки шила в столовой, когда по лестнице, топоча ногами, ссыпалась вся шайка во главе с Джо Браски. За ними с руганью и воплями гнался Майк. Гости вывалились на крыльцо, и тут заверещал дымоуловитель. Бекки приказала Майку вывести из спальни девочек, а сама бросилась в кухню — за Никки и огнетушителем.

Майк пытался что-то лепетать о пари, сигаретах и случае, но Бекки не стала его слушать.

Пока Майк выводил младших на дорожку перед домом, Бекки взбежала вверх по лестнице, ворвалась на чердак и, встав на четвереньки, поползла сквозь дым к оранжевым языкам пламени. Подобравшись достаточно близко, она вскинула огнетушитель и мысленно взмолилась Господу.

Последний язычок пламени угас за несколько секунд до того, как в чердачную дверь ввалились пожарные. Миг спустя Бекки взвалили на чье-то широкое плечо, рысцой снесли вниз по двум лестничным пролетам, усадили на дорожке рядом с детьми и велели не рыпаться.

Быть может, Майк нуждается именно в том, чтобы сейчас остаться с матерью. Увидеть воочию результат своего легкомыслия и постараться все исправить. Он пока еще настолько мальчик, чтобы не бояться наказания, но — и Бекки гордилась этим — достаточно вырос, чтобы не отворачиваться от своей вины.