А может, Марина бросилась за ним вслед? Она девка отчаянная, от такой всего можно ожидать. Сидит теперь под кустом и наблюдает, чтобы потом внезапно появиться в виде «сюрприза», от которого будет невозможно избавиться. Не хотелось бы иметь такую попутчицу, она будет только мешать ему со своей любовью. Или нет. Маринка – особа хоть и впечатлительная, но гордость имеет. Вон как старательно его игнорировала сначала.

Иван совсем запутался в своих мыслях. Он понял, что устал от дороги, от провинции, от чужих неудобных диванов. Оттого теперь ему и тревожно, и мерещится невесть что.

До Петрозаводска он всю неблизкую, в колдобинах, дорогу проспал. Город встретил его серым вечерним небом и толпой ехавших с работы людей. Он уже успел отвыкнуть от толпы, поэтому, оказавшись в людском потоке, ощутил дискомфорт. Но чувство тревоги, которое до сих пор его не покидало, исчезло. В городе все чувства притупляются, город их маскирует защитной вуалью шума и тесноты. Это в тайге, где вокруг ни души, отчетливо различимы каждый шорох и запах, заметен любой взгляд, и нутром чуешь чье-либо приближение, будь то зверь или человек.

Справился в первом попавшемся транспортном агентстве о расписании рейсов на Сухум. Поезд уходил через два часа, самолет – глубокой ночью. Поезд манил возможностью ночлега, самолет – скоростью. Иван выбрал второе. На регистрации уставший и сонный Иван вновь почувствовал на себе чей-то взгляд. Он, насколько смог, незаметно огляделся, затем малодушно махнул рукой. Очень хотелось спать, и голова работала туго. Потом, все потом. Кто мог его преследовать, кроме Марины, Иван не знал, а ее он не увидел.

И вот теперь, когда самолет приближался к Сухуму, выспавшемуся под уютное убаюкивание авиационных двигателей и накормленному улыбчивыми стюардессами Ивану вновь показалось, что за ним наблюдают. Он прошелся по салону, чтобы размяться и, стоя за шторкой около туалета, затылком ощутил чье-то внимание к своей персоне. Так смотрит в тайге хищный зверь, когда ты совсем близко к нему подбираешься и не знаешь об этом. Он замирает, готовясь к прыжку.

Иван потянулся за водой и как будто нечаянно уронил стакан, резко отпрянул в сторону, чтобы не облиться, и одновременно обернулся. Шторка качнулась, кого-то скрывая, кто-то поспешил за ней спрятаться. Иван ее одернул – и нос к носу столкнулся с пышной дамой с детским горшком в руках.

– Вы в очереди не стоите? – спросила она.

«Паранойя у меня, что ли?» – подумал Иван. Он вернулся на свое место и до конца рейса смотрел в иллюминатор. А там было на что посмотреть. Залитое солнцем ярко-синее небо, внизу – блестящие озера, горные хребты, каньоны. Давно он не видел такой красоты, а ведь кто-то ее каждый день наблюдает и считает данностью, возможно, уже приевшейся. Он покосился на сидевшую на своем откидном месте стюардессу, она устало смотрела куда-то в сторону. На ее хорошеньком восточном лице читалось: «Скорей бы домой, упасть в постель и отоспаться».

Небольшой, солнечный, со множеством молоденьких деревьев и неизменным южным колоритом – таким предстал перед Иваном Сухум. Несмотря на новостройки и широкие проспекты, город все равно оставался тихим и провинциальным. Куда ехать, Иван толком не знал. Судя по плану местности, поселок Анаклия находился на побережье около восточной границы. Как ему подсказали местные жители, туда удобнее всего добираться на электричке. Иван отправился на вокзал и уже через два часа любовался сквозь пыльное окошко мелькавшими за ним горными пейзажами. Желтые цветы, богатая ярко-зеленая листва – в Абхазии вовсю гуляла весна, наслаждаясь своею неистовой красотой. Дурманил аромат цветов, висевший в теплом воздухе, слепило лимонное солнце на ослепительно-синем небе. После блеклой северной весны, больше похожей на осень, здешняя весна казалась настоящим летом. Буйство красок, свежесть и предвкушение чего-то радостного – такое чувство всегда посещало Ивана весной и предвещало романтическую встречу. В этом году план по встречам был выполнен с лихвой. Так что можно было бы предположить, что лимит на них в этом сезоне исчерпан. Ан нет, чутье Ивана подсказывало ему, что главная встреча – впереди. В общем-то, он был не против, тем более что не мешало бы избавиться от уже замучивших его воспоминаний о Марине. Как Иван ни старался выбросить ее из головы – никак у него это не получалось. И не то чтобы он в нее неосторожно влюбился. Это были думы другого свойства, возникшие из интереса, переросшие в сочувствие и стремившиеся вылиться в неприязнь, если с ними не расстаться. А к Марине он неприязни испытывать не хотел, как не хотел испытывать к ней и любых других чувств.

Время в дороге пролетело быстро, станция «Анаклия» встретила его бойкими торговцами и толпой отдыхающих. В Сухуме ему посоветовали в поселке не селиться из-за того, что там слишком многолюдно и цены кусаются, лучше жить на турбазе, коих полно по всему побережью. Этот вариант Ивана вполне устраивал – он не любил толпу, а на турбазе можно почувствовать единение с природой, стоит только подобрать жилье поближе к заповеднику, чтобы было удобно туда добираться.

Ветер гулял по ущелью. Где-то здесь должен бежать по камням приток реки Ингур, о котором говорила Марина, и если повезет, он найдет на его берегу жертвенник древних племен. И вот в чем признался он самому себе: влекли его не легкие деньги – деньги он мог заработать, – а приключения. Его натура авантюриста требовала встряски, чтобы жизнь била ключом, а в душе горел азарт охоты.

Ноги привели его на небольшую симпатичную турбазу. Вокруг фисташкового цвета каскадом лежали горы, вдалеке сияла полоска моря, чистый, как хрусталь, воздух. Чтобы лучше его почувствовать, Иван задержал дыхание. Какой же восхитительный здесь воздух! Такого легкого воздуха в тайге нет, там он пропитан запахами леса и болот – он тоже приятный, но другой.

Он снял деревянный домик, обставленный в стиле минимализма: одна полутораспальная кровать с жестким матрасом, маленький стол, два табурета, в прихожей – вешалка и все. Умывальник – деревенский, классический, из алюминия. Вода – в колонке. Чего он не учел при выборе домика, так это его удаленности от колонки. Его домик располагался от нее довольно-таки далеко, но зато с веранды открывался прекрасный вид на горы.