Встревоженная, скандального типа гражданка принадлежала именно к этой категории граждан, она вот уже битый час стояла в приемной и требовала принять у нее заявление. Голос у гражданки был зычным и низким, выговор северным, отчего он напоминал Леониду его армейского старшину, уроженца Заполярного круга. В такие моменты Крыжечкин жалел, что не родился глухим, ибо слушать все это было дольше невыносимо.

– Я вам еще раз говорю, что не могу принять ваше заявление, – теряя терпение, повторил он.

– Вы должны! Вы просто обязаны! Я буду жаловаться!

– Ваша дочь зарегистрирована в Карелии, там же она и пропала. Вот и идите с заявлением в местное УВД.

– Моя Марина пропала у вас, в Ленинграде!

– С чего вы это взяли? Вы ее здесь видели? С таким же успехом она могла пропасть в Вологде или в Нижнем Тагиле. Почему бы вам туда не обратиться?

– Изгаляетесь? Ну, изгаляйтесь, изгаляйтесь! Я к вашему начальству пойду! Где ваше начальство?

Начальство Крыжечкина в этот момент возвращалось из управы, где получило хорошую выволочку. Полковник, услышав, что его имя-звание упоминают всуе, подошел к окошку и вопросительно посмотрел на Леонида. Он сам распорядился, чтобы тот ограничил поток заявлений. Полковник нутром почуял, что эта дамочка настроена идти до конца, а это ему было совсем некстати.

– Да вот, у гражданки дочь пропала. Не в нашем регионе, – пояснил Крыжечкин.

– Как это – не в вашем?! Очень даже в вашем! Я буду жаловаться, – пригрозила дама.

– Не волнуйтесь вы так, – теплым голосом произнес полковник, – найдем мы вашу дочку. Я лично проконтролирую!

– Вот! Вот ее фотография, возьмите! И приметы запишите.

– Это не ко мне, оставьте все у дежурного, – кивнул полковник на Леонида, собираясь идти к себе.

– Да почему я должна разговаривать с дежурным? Этот черствый, циничный бюрократ и пальцем не пошевелит!

– Таковы правила, – развел руками полковник, однако задержался – как бы эта мадам не бросилась звонить в приемную к генералу, чей номер вывешен у них на стенде.

– Знаю я ваши правила, никто ничего делать не хочет! Вот я вашему руководству пожалуюсь, тогда узнаете!

– Здесь вы не правы. Пойдемте со мной, я вас провожу к нашему лучшему специалисту по сыскному делу. – Он ласково обнял ее за плечи и повел в глубь здания.

Лучшим специалистом оказался Кирилл Зверев, молоденький лейтенант – застенчивый и старательный, едва покинувший стены университета. При взгляде на него у женщины упало сердце – снова ее пытаются надуть!

– Да какой же он специалист… – произнесла она разочарованно, как у прилавка в бакалее, когда для нее взвешивали третьесортный товар.

– Уверяю вас, Кирилл Антонович – отличный специалист, настоящий ас своего дела.

Кирилл, которого крайне редко называли по отчеству и делали это преимущественно в неприятных случаях, напрягся.

– Вот, Кирилл Антонович, выслушайте гражданку и примите меры, – отдал распоряжение полковник и поспешил откланяться.

– Проходите, садитесь, – пригласил посетительницу лейтенант.

Женщина «приземлилась» на предложенный стул и только тогда поняла, как она устала. Она приехала утренним поездом и с той поры, как покинула вагон, ни разу не присела, а день уже клонился к вечеру. И даже не перекусила толком, разве что забежала в фастфуд, чтобы выпить чаю с взятым из дома пирогом.

– Может, чайку? – словно прочитал ее мысли Кирилл. Его учили, что в подобной ситуации это лучший способ наладить контакт.

– Давайте, – благодарно согласилась она. Лейтенант уже не казался ей абсолютно некомпетентным, как изначально.

Налив чаю в казенный граненый стакан и придвинув женщине остатки сливочного печенья, Кирилл перешел к делу:

– Что у вас случилось?

– Дочь пропала, – выдохнула она.

– Ваши имя, фамилия, место жительства?

– Ларина Варвара Степановна. Я из Выхина. Но вы, наверное, такого поселка не знаете. Это под Петрозаводском.

– Сколько вашей девочке лет?

– Какой девочке? – не поняла дама, обжигаясь чаем.

– Вашей. Которая пропала.

– Мариночке двадцать четыре. Двадцать пять в сентябре будет.

Теперь пришел в замешательство Кирилл. Девочка оказалась старше его самого, он-то думал, что речь идет о ребенке.

– Та-а-ак, – протянул Зверев, начиная понимать, что начальник его попросту бросил под танк. Он почесал лоб и выдал Лариной бумагу с ручкой. – Пишите.

– Так это… а чего писать?

– Пишите все, как было, с самого начала. Только подробно.

Дама взяла ручку, с минуту подумала, уставившись в чистый лист, и принялась писать. Сначала дело у нее шло туго, слова подбирались с трудом и в предложения не складывались, а потом понеслось. Зверев смотрел на кружево убористых строк, покрывавшее уже второй лист, и тихо грустил. Похоже, Ларина решила изложить историю жизни своей дочери с того момента, когда той перерезали пуповину. И он не ошибся! Когда наконец Варвара Степановна закончила и вручила ему свое произведение, первое, что он прочел, было: «Моя дочь, Марина Васильевна Ларина, родилась в селе Выхино Лоухинского района Петрозаводской области. В ясли она пошла с двух лет…» Лейтенант пробежал глазами по всему тексту и только в самом конце увидел нечто, относящееся к делу.