— Ты в порядке? — Энгус протянул мне руку, и я поднялась, багровая от смущения. — Успокойся, — мягко произнес он, так и не выпуская моей руки. — Это всего лишь мы. Я довольно мил, если ты помнишь, а Нэш только чуть-чуть с приветом.

— Это точно, — подтвердил Нэш.

— Ужин, я уверен, получится отменный, до прихода остальных гостей еще целая вечность, так почему бы тебе не предоставить нам разобраться с выпивкой самим? А ты тем временем исчезнешь, переоденешься, и из куколки вылупится бабочка.

— А вы будете делать вид, что я — это кто-то другой?

— Если хочешь. Оставь пальто здесь, мы сами со всем управимся. Вперед.

Преисполненная благодарности, я улизнула в душ, откуда выскочила вдвое быстрее обычного. Натянула шелковое серое платье, нашлепала на физиономию косметику. Не прошло и получаса, как вид у меня стал вполне презентабельный. Алекс и Фран так и не появлялись.

Я вошла в гостиную, парни приветствовали меня аплодисментами, но их куда больше заинтриговала моя проблема.

— Как по-вашему, не стоит позвонить в полицию? — спросила я.

— Не ра-аныне чем чере-ез со-орок во-осемь ча-асов, — сказал Нэш.

— Что?

— Он хочет сказать, что в полиции нас и слушать не станут, если люди отсутствуют меньше двух дней, — перевел Энгус. — До того считается, что они где-то в загуле.

Мне от этого легче не стало.

— Может, они вдвоем что-то затеяли? — осенило Нэша.

— Вряд ли, они друг друга терпеть не могут, — объяснила я. — Потому я так и волнуюсь. — И я сходила на кухню за стаканом для себя.

— Возможно, они решили пропустить где-нибудь по пинте, чтобы тебе не помогать, — высказал догадку Энгус.

Мысль, что это вполне вероятно, принесла облегчение, смешанное с досадой.

— Пожалуй. Иногда эти двое напоминают парочку испорченных близнецов.

Завыл дверной звонок.

— Господи, что это было? — подпрыгнул Нэш.

— Сейчас открою. — И я бросилась к двери, от всей души надеясь, что это Фран и Алекс.

Однако на пороге стояла Муки — худая, белокурая, промерзшая до костей.

— Привет! Заходи, — пригласила я.

— Спасибо. Южный Лондон! На са-амом деле! Правда, у меня есть друзья в Челси, но так далеко я не забиралась.

— Это очень увлекательно, — заверила я, принимая ее куртку-барбур.

Муки рассмеялась:

— Я больше привыкла к Кенсингтону, чем к Кеннингтону!

Я тоже расхохоталась:

— Знаешь, Муки, а ты действительно забавная.

Она моментально угомонилась.

— А ты на са-амом деле так считаешь?

— Нет, — сказала я, и она снова закатилась смехом, хотя я говорила честно.

Я провела ее в гостиную. Энгуса и Нэша не было видно из-за стола.

— Боже, неужели я первая? Как неловко. Я просто убита. Мне казалось, что четверть девятого — в самый раз, но я все напутала! В Швейцарии постоянно происходило то же самое.

— Муки, — мягко произнесла я, — все прекрасно.

Парни энергично замахали руками из-за стола.

— Что будешь пить? — спросила я.

— Водку с мартини, пожалуйста.

Черт. Выбор в баре у Линды был широкий, но водку мы уже выдули, а мартини там не водилось.

— Ага! У тебя такое лицо — вот это на саамом деле забавно! — воскликнула Муки.

Я уже пожалела, что пригласила ее. В машине она показалась такой милой.

— К твоим услугам, дорогая! — И она достала массивную бутылку водки «Абсолют», какой-то сорт вермута, о котором я и не слыхивала, и в придачу оливки. — Я пришла подготовленная. У тебя есть лимонад, дорогая? И лед?

Я кивнула, онемев от такой щедрости. И я снова любила Муки.

— Кому-нибудь еще?

Парни дружно выразили энтузиазм, и я отправилась на кухню с бутылками. Муки засеменила следом.

— О-о, давай я этим займусь, — проворковала она. — Я в этом специалист.

Я предоставила ей возиться с напитками, а сама присоединилась к ребятам и опять принялась поглощать фисташки одну за другой — верный признак того, что начинаю нервничать. Когда Муки вернулась со стаканами, мы сидели за столом в неловком молчании. Я чувствовала взгляды Энгуса, наверняка полные упрека — я ведь так и не ответила на его звонки.