Алекс с глубокомысленным видом кивнул:

— Так что вы хотите делать с пленкой?

— Не представляю. Фран считает, что надо прокрутить ее Фрейзеру, но у меня особой уверенности на этот счет нет.

— Почему?

— Ну… — протянула я. — Это ведь незаконно, верно?

— Ты что же, думаешь, Фрейзер на вас в полицию донесет?

— Вряд ли. Хотя с такой записью в ФБР не примут.

— Да еще без американского гражданства. Ладно. Ты что, серьезно думаешь, будто совершила преступление?

— Да нет. Просто мне кажется, что это не слишком красиво. Пожалуй, не стоило нам затевать все это. Вдруг Фрейзер просто пожмет плечами и никогда больше не захочет с нами разговаривать?

— Ну а мне эта свадьба до лампочки. Да и вообще все свадьбы, коли уж на то пошло.

Намек понят.

— Хотя… Если ты действительно считаешь, что ничего хорошего им не светит, то почему бы и не попытаться это предотвратить? Ты бы не пустила пьяного друга за руль, правда?

— Еще про крокодилов мне расскажи!

— Чего? — опешил Алекс.

— Ничего. Я хочу это предотвратить. Просто я не думала, что придется принимать какие-то жесткие меры.

— Вот поэтому люди и советуют окружающим заниматься своими собственными делами, — заметил Алекс.

— Знаю.

— Но если вмешательство необходимо… тыквочка… через это надо пройти. Можно мне послушать запись?

— Нет!

— Почему? Наверное, Аманда отрекается там от Фрейзера, потому что вожделеет меня.

— А тебе бы этого хотелось?

Алекс скорчил рожу.

— Правда? Тебе бы хотелось?

— Нет, дорогая моя. Я предпочитаю женщин… рубенсовского типа.

— Иди ты! В жизни не поверю! Если она войдет сейчас сюда голая, неужели откажешься?

— А ты будешь здесь? — поинтересовался Алекс.

— Нет. Скажем, меня вообще не существует.

— Ну, возможно, не откажусь.

— Возможно?

Алекс ухмыльнулся:

— Ну, видишь ли…

— Но она же стерва!

— Ни фига.

— Ты сам видел, какой она бывает стервой!

— Когда это?

Правильно. Ни единого случая я припомнить не смогла. Аманда умела притворяться на людях.

— Морали у тебя, как у омара, — проворчала я.

— Да брось. Ты же сама спросила.

— А ты должен был ответить — нет! И всегда так делать. Будь это в одном лице Хелена Кристиансен, Наоми Кэмпбелл и какая-нибудь лесбиянка. Ты всегда должен отказываться и говорить, что предпочитаешь меня.

— Тебя же не существует!

— Это не в счет.

Вошел Чарли. Увидев меня, он слегка смутился. Я ничего не сказала.

— Привет, — произнес Алекс.

— Привет, — отозвался Чарли. Он набрал в грудь побольше воздуха. — Гм… Мелани…

Я в изумлении подняла голову.

— Ты извини… Ну, за то, что произошло на прошлой неделе.

— О, я уже совсем про это забыла, — соврала я.

— А-а. Ладно. Гм, а как твоя подружка?

— Которая? — нарочито удивилась я.

— Ну, эта… Ты знаешь… Фран.

Я улыбнулась и решила слегка приукрасить действительность.

— О, у нее все в полном порядке! Особенно с тех пор, как она начала встречаться с Энгусом…

— Она встречается с Энгусом? — вклинился Алекс. — И давно?

— Вообще-то с того самого вечера.

Чарли был раздавлен.

— Ну, точно, это я, скотина, все испортил. А как же тот шотландский доходяга? — припомнил Алекс. — Когда мы уходили, она лезла языком ему в глотку!

— Ты ведь знаешь Фран. Ей вечно подавай приключения.

Чарли немного взбодрился:

— Правда?

— Впрочем, она действительно предпочитает шотландцев, — с сочувствием в голосе добавила я.

Чарли снова поник и поплелся из комнаты.

— Чертова баба, — буркнул он, выходя.

Ага, проняло!

Я посмотрела на Алекса:

— Тебя, кажется, потрясло, что у Фран может быть приятель.

Он скорчил презрительную гримасу:

— Да на здоровье. Просто трудно совместить этих двоих. Оба такие свирепые.